Чтение онлайн

Что Лариса? Она уже не существовала для Кузьки. Теперь он понял, как заблуждался, когда полагал, что влюблён в неё. Об Оливе, мысли о которой посещали его предыдущей ночью, он тоже уже не думал — Никки, эта маленькая простая Никки, которую он вчера даже не заметил, в один момент заслонила для Кузьки всё и вся.

— Ты слишком доверчива… — тихо произнёс он, гладя её по волосам.

— Просто я верю в чудо, — отвечала она, — И я знаю, что оно существует.

Субарктический климат, в зоне которого находился Архангельск, мало кого, кроме Оливы, приводил в особый восторг. Трескучие морозы зимой, когда от стужи сводило пальцы даже в меховых перчатках, заменялись зноем и жарой летом, когда на смену ледяным ветрам и метелям приходили тучи свирепых северных комаров и слепней.

В один из таких-то знойных летних дней и снарядила Олива своих друзей в поход на Медозеро. Правда, Райдер и Гладиатор остались в городе, так как сегодня у них была тренировка сборной по американскому футболу, Никки не пошла с ребятами, сославшись на головную боль, а Кузька остался с нею.

Казалось, ничего не изменилось за год: тот же трясучий автобус до Васьково отходил от МРВ в то же самое время, те же деревянные «супермаркеты» по-прежнему стояли у автобусной остановки в Васьково, по-прежнему на пыльной обочине дороги загорал тот же полосатый кот, и бегали около забора те же свиньи, принадлежащие старушке из углового дома. И лес остался тот же самый, что и был. И вот так же, как и год назад, шли по лесной тропинке четверо ребят и одна девушка, только вместо Гладиатора и Салтыкова были Ярпен и Даниил. Все шли налегке; но, несмотря на то, что путников не отягощали, как в прошлом году, тяжеленные рюкзаки со жрачкой и походными снаряжениями, идти по жаре в такую даль было трудно. От жары и сухости воздуха беспрестанно хотелось пить, и ребята часто останавливались, чтобы глотнуть воды из бутылки, которая была общей.

— Парит… — заметил Ярпен, щурясь на яркое солнце своими светлыми глазами.

— Перед дождём должно, — сказал Флудман, отпив из бутылки и передавая её товарищу, — Вчера по радио передавали: будет дождь с градом.

— Вот спрашивается, какого хрена мы тащимся в такую даль, если я предлагал всем идти на Краснофлотский, — проворчал Хром Вайт, однако Олива пресекла его нытьё на корню.

— Если кто будет ныть, того я привяжу к дереву и за неверность оставлю на съедение комарам, — жёстко отрубила она.

Угроза возымела действие на Хром Вайта, и он сконфуженно замолчал. Между тем, ребята углубились в лес, и на них тут же набросились яростные тучи комаров и слепней. Обмахиваясь ветками, которые, впрочем, не спасали, все, кроме Оливы и Ярпена, резко вырвались вперёд и исчезли за деревьями, оставив Ярпена с Оливой тащиться позади.

— А мы вообще-то идём в правильном направлении? — забеспокоилась Олива, видя, что лес не кончается и не кончается.

— Не знаю. Я тут в первый раз, — отвечал Ярпен.

— Ну-ка крикни их.

— Э-ге-гей! Ау!

Молчание.

— Крикни-ка ещё раз. Громче! — потребовала Олива.

— Эй, пацаны!

Молчание.

— Не отвечают, — констатировал Ярпен, — Вот уж попандос так попандос…

— От суки! Ну ладно, — решила Олива, — Далеко они не могли уйти.

— Садись ко мне на закорки, я тебя повезу, и так мы их быстрее догоним, — предложил Ярпен.

Однако идея эта успехом не увенчалась. Как только Олива взгромоздилась верхом на Ярпена, тучи комаров и слепней яростно накинулись кусать её ноги.

— Ну, пусти, я сама пойду! — Олива задрыгала ногами.

Нагнали они парней лишь у самой железки. Олива хотела было остановиться и сделать привал, но Хром Вайт не позволил.

— Мы должны пересечь последний лес перед озером не теряя времени, — объяснил он, — Иначе мы не успеем на последний автобус и придётся заночевать в лесу.

— А ты хорошо знаешь дорогу дальше? — спросила Олива, — До железки-то ориентир простой, а после? Ведь в том лесу такие дебри, что только Гладиатор один знал, по каким тропинкам нас вести.

— Да выведу я вас, чё ты паникуешь, — отмахнулся Хром Вайт.

— Позвони Гладу на всякий случай! Пусть он, по крайней мере, объяснит нам, как идти дальше…

— Да брось, так дойдём!

— Ну ладно, — пожал плечами Даниил, — Веди нас, Иван Сусанин.

Во главе с Хром Вайтом все вступили в последний лес перед Медозером и пошли следом за Хромом, который с каждым шагом по петляющим лесным тропинкам становился всё более неуверенным.

— Странно, — заметил Флудман, — Ведь с Гладом мы за полчаса доходили от железки до озера, а сейчас всё идём, идём, а лес всё не кончается…

— И вода в бутылке закончилась, — сказал Ярпен, — У меня аж в глотке всё спеклось.

— Ну чего? — обеспокоено спросил Флудман, видя что Хром Вайт, шедший впереди всех, в растерянности остановился.

— Только не убивайте меня, — пробормотал Хром, — Но мы, кажется, пошли не по той дороге…

— Почему не по той дороге?

— Потому что впереди болото…

Ребята в недоумении остановились. Узенькая тропинка шла под горку и обрывалась внизу, затерявшись в болотных камышах. Громадный путь, который они проделали, закончился тупиком…

— Что ж нам теперь, обратно идти? — нарушил молчание Даниил.

— Если бы, — пробормотал Хром Вайт, — Хуже всего то, что пока мы тут петляли, попали в такой лабиринт, что и дорогу назад теперь не найти….

— Ну что, придётся звонить Гладу, — сказал Ярпен.

— Невозможно, — объяснил Хром, — Здесь не ловит сотовая связь.

— Идиот!!! — потеряв терпение, выругалась Олива, — Я же говорила тебе ещё у железки — звони Гладиатору! Только он знает правильный путь, а теперь что мы будем делать?!

— Сухари сушить, — отрезал Хром Вайт.

— Но ведь как-то мы должны выйти из этого леса! — сказал Флудман, — Давайте попробуем пойти назад — как пришли, так и должны же выйти по идее!

Это был единственный выход у них сейчас, и горе-путешественники, вымученные долгой дорогой по жаре и комарами, попятились по мшистым кочкам назад. Однако, по мере того как они шли, лес всё не редел, а, напротив, становился всё чаще и чаще. Тут-то друзья окончательно поняли, что они заблудились.

— Я никуда больше не пойду! — заявила Олива, садясь на мшистую кочку, — Идти нам некуда! А по милости этого товарища — она указала на Хром Вайта, — По его милости теперь неизвестно, выберемся ли мы отсюда вообще когда-нибудь…