Чтение онлайн

А Мими чувствовала себя нехорошо. Её раздражало, что Олива так некстати притащила сюда с собой этого своего дурака. Мими хотелось поговорить с подругой наедине, и, кто знает? — быть может, если б Олива пришла одна, без Даниила, возможно, в этот вечер она узнала бы нечто важное. Хотя, может, и не узнала бы — Мими была очень скрытным человеком, и вряд ли доверила бы этой москвичке свою тайну. А теперь, глядя на эту вальяжно обнимающуюся парочку, на глупую, счастливую улыбку Оливы, Мими натянуто улыбалась в ответ, но при этом чувствовала, как к горлу подступают злые слёзы.

«Ей хорошо… — невольно думала Мими про Оливу, — Сидит, улыбается, как майский пряник. Хоть она и живёт за тридевять земель, зато ей нет необходимости скрывать свои чувства ото всех — она и не скрывает. А я не могу, не имею права даже во сне проговориться о…»

— Надо бы Салтыкову позвонить, — вдруг спохватилась Олива, — Он мне написал вчера, чтобы я позвонила ему в пять часов.

— Ты всё ещё общаешься с Салтыковым? — как можно более бесстрастно спросила Мими.

— Конечно, каждый день. И, кроме того, мы были у него вчера в гостях, — сказала Олива.

— Не у него, а у братьев Негодяевых, — поправил её Даниил.

— Да, у братьев Негодяевых, — подхватила Олива, — Мы там ели шоколадные конфеты с коньяком… А какой у них кот роскошный! Ну, вылитый Санька Негодяев!

— Я знаю, — улыбнулась Мими.

— Ты тоже была в гостях у Негодяевых?

— Конечно…

Олива хотела было спросить у Мими, что она там у них делала, но в этот момент Оливе на сотовый позвонил Салтыков.

— Привет-привет! — Салтыков даже после вчерашнего держался бодрячком, — Ты где щас?

— Мы у Мими сидим, — Олива сделала ударение на слове «мы».

— И сколько вас?

— Трое: мы с Даниилом и Мими.

— Яасно. А я вчера так убухался, шопиздец! Какие у тебя планы на вечер?

— У нас пока не знаю, какие планы, — Олива опять сказала «у нас», хотя Салтыков спрашивал конкретно про неё, а не про них с Даниилом.

— А завтра?

— Завтра я уже уезжаю.

— Ы-ы-ы. Жалко…

Разговаривая с Салтыковым, Олива вышла в коридор, оставив Мими и Даниила беседовать в гостиной. От этого звонка как у Мими, так и у Даниила резко испортилось настроение.

— Так значит, вы с Тассадаром занимаетесь магией… — выдерживая приличный тон, тихо сказала Мими.

— Да. Мы втроём — я, Никки… и Тассадар… — Даниил запнулся, стараясь при этом прислушаться к тому, о чём говорила в коридоре Олива по телефону, — Мы обычно… собираемся… в профкоме…

— А, в профкоме… — тихо сказала Мими, тоже прислушиваясь к Оливе в коридоре, — И… чем вы там… занимаетесь?

— Магией, — отвечал Даниил, — Хотя Олива не верит в магию… и говорит, что мы… занимаемся, эээ… чепухой…

— Т-ха-ха-ха! — вдруг громко расхохоталась из коридора Олива, — Ну, Салтыков, ты даёшь прикурить! Это как же это тебя так угораздило?.. И чё, прям там все и упали? Ха-ха-ха! Ну, отожгли… отожгли…

«Если я вдруг заплачу, — решила Мими, — То скажу, что у меня болят зубы».

Поговорив с Салтыковым, Олива случайно глянула на часы — было уже половина десятого. Пора было сматываться, о чём она, как только появилась на пороге гостиной, незамедлительно сообщила Даниилу.

— Да, пора, — спешно подхватил Даниил, выходя в коридор и помогая Оливе надеть дублёнку.

Провожая гостей за дверь, Мими облегчённо вздохнула — всё-таки целый день они её тут мурыжили. Влюблённые были настолько поглощены друг другом, что потеряли чувство времени и забыли, что торчать в гостях до такой поры даже как-то неприлично.

— Ну что, пора прощаться?.. А то поздно уже, — сказал Даниил, когда они с Оливой уже стояли на пороге гостиницы.

— Ещё чуть-чуть! Ещё один миг! — умоляла она.

— Тебе надо отдохнуть перед дорогой…

— Я не усну, я не усну! — мотала она головой, — Пожалуйста, не уходи!..

— Но меня не пустят в твою гостиницу. Ночь на дворе.

— Ну, тогда давай… Давай в каком-нибудь подъезде останемся до утра!.. А хочешь, я завтра никуда не уеду?.. — горячечно шептала Олива, — Вообще не уеду, останусь здесь, с тобой. Навсегда. Хочешь?

Он мягко высвободился из её рук.

— Нет. Расстаться всё равно придётся, Оль.

— Ну, тогда уходи!!! — неожиданно крикнула она и грубо оттолкнула его кулаками, — Уходи, иди к другим! Иди к своей Нике!!! — Олива истерически разрыдалась, — Я тебя ненавижу!!!

Даниил грустно посмотрел на неё и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл.

Зима в городе Архангельске в конце января всё-таки взяла своё. Столбик термометра опустился аж до минус двадцати градусов, лужи на дорогах подмёрзли, и завыли-закружились с порывами ветра снежные метели.

Никки знала, с кем Даниил провёл эти новогодние праздники. Она также догадывалась, почему он почти перестал появляться у неё дома. За весь месяц он пришёл только два раза, и оба раза был сам не свой, на Никки не обращал никакого внимания, а всё время у неё дома проводил исключительно за компьютером.

— Треснуть тебе, что ли, по балде?! — возмущалась Надя, старшая сестра Никки, — Когда ты перестанешь позволять этому альфонсу вытирать об себя ноги?!

— Надя, не надо так говорить про Даниила, — отвечала Никки, — Он не альфонс.

— А кто же? Неужели не видишь, что он приходит к тебе исключительно ради интернета? А как только приехала эта московская шалава — побежал к ней, а не к тебе! Где твоя гордость, сестричка?

— У нас с тобой, Надя, разные мировоззрения.

— Только не надо мне излагать свою точку зрения, всё равно я её не приму, — отрезала Надя, — А если этот альфонс явится сюда ещё раз — он полетит отсюда вверх тормашками! Ясно? Что ты на меня глазами хлопаешь?! Я тебе ещё раз говорю — не можешь защитить себя сама, это сделаю я.

— Ладно, — неожиданно сказала Никки, — Только ты, пожалуйста, не беспокойся: свои проблемы я уж как-нибудь решу сама. Договорились?

…Даниил шёл бесцельно по городу, не обращая внимания на метель, бьющую прямо в лицо. Ему всё здесь напоминало об Оливе — и, как ни убеждал он себя в том, что он нисколько не влюблён в неё — не думать о ней он просто не мог.

«Но ведь так не должно быть, — думал он снова и снова, — Ведь это не любовь. Какой мне смысл думать о ней, если от этого только хуже…»