Чтение онлайн

— Что? — Я растерянно посмотрела сначала на него, потом — умоляюще — на Кевина. — Если это тоже шутка, Гарри, то совсем несмешная.

— Это не шутка, Алисия. Разве я посмел бы? Видите ли, я отчасти… экстрасенс.

Я с сомнением уточнила:

— Политолог-экстрасенс? Что-то я не слышала о такой профессии.

— И я сразу чувствую, что именно составляет того или иного человека. Добро или зло. Свет или тьма.

— И что же вы…

— В вас — добро и свет.

Он произнес эти слова с таким благоговением, что мне стало неловко.

— Вы сильно преувеличиваете, — пробормотала я. — Мне доводилось и злиться, и врать, и…

— Но все это в прошлом.

— А! — Я опять развеселилась. — Встреча с вами, да, Гарри? Это рубеж? Между старой и новой жизнью?

— Если хотите…

Кевин неожиданно поднялся:

— Пожалуй, я выйду на воздух.

Я вскочила:

— И я с тобой!

Немедленно поднявшись, Гарри спросил:

— Прекрасная Алисия, неужели вы не оставляете мне ни малейшего шанса?

— На что? — разозлилась я. — Гарри, перестаньте же ломать комедию!

Но оказалось, что комедия только начиналась. Взяв со стола пустую рюмку, Форстер внимательно осмотрел ее и печально сказал:

— Я съем ее на ваших глазах, если вы не выйдете за меня замуж.

Кевин невозмутимо уточнил:

— Целиком?

— Что это за новости? — Я взглянула на Кевина, но он не улыбнулся. — Гарри, это уже не смешно…

Тот согласно кивнул:

— Нисколько. Так вы согласны стать моей женой, Алисия? Ваше слово…

— Отстаньте от меня, мистер Форстер, — разозлилась я. — Что вы задумали? Испортить нам рождественский вечер? Вас его отец подослал?

Гарри оживился:

— Так вы здесь с отцом, мальчик?

И вдруг с хрустом откусил от рюмки. Я взвизгнула от испуга, но Форстер только улыбнулся. Шагнув к нему, Кевин схватил его за плечо:

— Вы совсем с ума сошли, Гарри? Вы же пугаете девушку! Это…

— Я буду есть стекло до тех пор, пока она не скажет мне «да», — невнятно произнес Форстер, продолжая жевать. — Мне не составит труда проглотить это стеклянное месиво, мой желудок и не к такому привык.

И он откусил еще раз.

Я закричала в отчаянии:

— Ну и жуйте свое стекло, сколько влезет! Мне-то что до этого? Вы — просто псих, Форстер! Самый настоящий псих! Признайтесь, никакой вы не политолог! Кто вы такой на самом деле?

— Я — ваша судьба, Алисия!

— Вы ошибаетесь, Гарри, — неожиданно спокойно проговорил Кевин и взял меня за руку. — Это я — ее судьба. Алисия уже давно дала слово выйти за меня замуж.

Не помню, как мы выбрались из этого ресторана, потому что я рыдала, повиснув у Кевина на руках. Не столько из-за представления, устроенного Гарри Форстером, сколько из-за слов Кевина, которые потрясли меня совпадением с моей мечтой. Невозможной мечтой…

— Прости, Алисия, — шептал Кевин и тащил меня куда-то. — Это, конечно, чертовски нагло с моей стороны… Но я был вынужден сказать такое, чтобы этот сумасшедший отстал от нас.

Он говорил мне «прости», он повторял это снова и снова, а мне хотелось только одного: чтобы Кевин сам воспринял свои слова всерьез. Но я опять не смогла сказать ему об этом…

Кевин сделал самое лучшее, что только и могло меня успокоить: он привел меня к морю. Вокруг не было ни души, хотя на Пукете почти немыслимо остаться наедине. От удивления я даже успокоилась.

— Где это мы?

Было темно, и все же мне показалось, что глаза его блеснули от радости:

— Я еще позавчера нашел эту бухту. Думал, больше сюда и не приду. Расслабься, Алисия, сюда и днем-то никто не заглядывает. Этот чокнутый Гарри Форстер уж точно нас здесь не найдет.

Бережно усадив меня на уже остывший песок, Кевин присел рядом. Говор волн заглушал его дыхание, а мне хотелось слышать и то и другое. Незаметно подвинувшись, я коснулась его локтем, но, кажется, он не заметил. Мы долго сидели, просто глядя на глянцевую в свете луны тьму моря, и ни о чем не говорили. Близость вечности успокаивала и зачаровывала. Рядом с этим исполином — морем — все мои наивные надежды и горькие слезы стали казаться детскими пустяками.

— Иногда я начинаю понимать, почему отец не может уехать отсюда, — негромко произнес Кевин. — Простить не могу, но — понимаю. Море завораживает.

— Околдовывает…

— Я ведь тоже никогда не видел его раньше. Совсем как ты…

Я улыбнулась, повернув к нему лицо, чтобы он понял, что я говорю не всерьез:

— Давай останемся тут. Будем жить, как твой отец в тайском домике.

Не заметив того, я сказала об одномдомике, как будто уже было решено, что мы должны жить вместе. Но Кевин тоже не обратил внимания на эту оговорку. Его заботило другое. Я и не ожидала, что его мысли могут сейчас быть заняты столь практическими вещами:

— У отца есть на что жить. А мы с тобой? У тебя ведь, сама говорила, хватит только на самый дешевый мотель. Здесь таких нет, Алисия… Хотя мне тоже хотелось бы задержаться тут.

— Прочитай еще что-нибудь, — попросила я, хотя это был с моей стороны чистой воды мазохизм.

Он покосился на меня:

— Тебе действительно понравились эти стихи? Но ты ведь наверняка и получше знаешь… Может, прочтешь что-нибудь из классики?

— Кевин! Это ведь твоистихи! Как ты можешь говорить, что они хуже?!

— Да это ведь… Алисия, такие стихи может написать любой. Для этого не нужно таланта. Для этого необходимо влюбиться, вот и все.

— Почему же у меня ничего не пишется? — пробормотала я озадаченно.

Кевин вздрогнул:

— У тебя? А ты… У тебя кто-то есть?

— Есть, — призналась я через силу. — Вернее сказать: и есть, и нет.

— Как это? Он женат?

— О господи! Нет, насколько я знаю.

— Почему же его… как бы нет?