Чтение онлайн

– Кого или чего они опасаются?

– Велина толком не знает. Но уверяет, что только на этом буяве нам будут нестрашны бусые псы и их злобные хозяева. Если тронуться в дорогу прямо сейчас, то к ночи, как раз, и дошагаем.

– Предположим, – недоверчиво покачал головой Гарик. – Есть только один скользкий и неприятный момент…

– Какой?

– Все «пробои» во Времени происходили в непосредственной близости от известной вам пещеры…. Понимаете, о чём я толкую, верные соратники? Если мы хотим вернуться к нашим друзьям и родственникам, то не стоит далеко отходить от данного места…. Или же у вас наблюдается устойчивое и непреодолимое желание – навсегда остаться в этих реликтовых Временах и вступить в местные славянские ряды? Зов древней крови, так сказать? В тюках, кстати, находится профильная одежда-обувь.

– Я очень-очень хочу домой! Отмороженные «слуги Богов» мне совсем не по нутру! – горячо заверила Аля. – Но, судя по всему, нам придётся сутки другие провести на старинном кладбище. Ничего не попишешь, собаки, способные идти по свежему следу, это очень серьёзная опасность. Смертельно-опасная…. А потом, когда всё успокоится, мы сразу же вернёмся на пасеку, то есть, к пещере…

– И – первым делом – придушим гадкого предателя Вьюгу, – закончил фразу Глеб. – Ну, братья и сёстры, переодеваемся в славянские шмотки и выступаем? Или же будем спорить дальше? До несимпатичной и неэстетичной хрипоты?

Неожиданно с верховий реки донёсся далёкий, едва слышный ритмичный перестук.

– Это ещё что такое? – заволновался Глеб, нервно закрепляя на левом боку ножны с коротким мечом. – Кто открыл ящик с увлекательной игрой «Джуманджи»?

– Накры [94] , – озабоченно нахмурилась Аля. – Сварги объявили всеобщую тревогу. Сзывают к капищу воинов и охотников.

– Пусть Сизый идёт первым и показывает дорогу к кладбищу, – принял решение Гарик. – Уходим, волонтёры, уходим! Тюки с одеждой и обувью прихватим с собой. Переоденемся уже на месте…. Стоп! С обувкой, трепетные сеньориты, предлагаю разобраться прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. В любом солидном горном ущелье – полным-полно острых и шершавых камней, поэтому нежные ступни загорелых и стройных ножек следует поберечь…. Вот, посмотрите. Размеры, вроде, подходящие. Нравится вам что-нибудь из этого многообразия?

– Лапти, чуни, боты, черевья, поршни, валенки, – принялась перечислять Катя. – Сейчас подберём что-нибудь путное, не вопрос…

Они – по чуть заметной узенькой тропе – двинулись на запад, почти перпендикулярно по отношению к речному руслу. Неожиданно тропинка, свернув на юго-запад, зазмеилась вниз, и вскоре путешественники оказались в мрачном горном ущелье, над которым, не смолкая, звучали-летели крики рассерженных серо-чёрных ворон.

– Беспокойные и наглые создания, – брезгливо поморщилась Катя. – Летают туда-сюда, суетятся. Словно любопытные вражеские разведчики. Пристрелить бы – для острастки – парочку, да не из чего…. Глебчик, почему мы чёрный славянский лук и колчан со стрелами оставили на речном берегу? Я бы с удовольствием попробовала бы стрельнуть…

Каменистые россыпи чередовались с болотистыми местами, где ноги по щиколотку тонули в мягком тёмно-зелёном мху. Часто приходилось перебираться через толстые стволы горизонтально-лежащих деревьев, перегораживающих тропу. Было нестерпимо душно, над головами пилигримов-беглецов, противно и угрожающе жужжа, кружили наглые, непривычно-крупные оводы.

– Вот же, заразы злые, – тихонько ворчала Аля, идущая рядом. – Очень, уж, больно кусаются. Один гад меня ужалил прямо в верхнюю губу. Распухла, естественно…. Как мы теперь будем целоваться?

– Нежно, аккуратно и регулярно, – пообещал Гарик. – Посмотри, какая симпатичная лягушка! Изумрудная в жёлтую крапинку, с ярко-красным брюшком. А размером будет – со взрослую сиамскую кошку.

– И разноцветных ящериц здесь – видимо-невидимо. Неподвижно сидят на чёрных камнях, задумчиво смотрят вдаль, слегка прикрыв – морщинистыми веками – глаза, и нас совсем не боятся. Видимо, люди по этой тропке ходят крайне редко…

Когда красно-багровый тревожный закат уже полыхал вовсю, Глеб усиленно задёргал крыльями длинного носа и объявил:

– Запах изменился! Больше не воняет сырыми тропическими болотами! И вороны не каркают, все испарились куда-то.

– А чем пахнет-то?

– Э-э-э…, незнакомыми цветами, ванилью и ужасной древностью…

– Мы уже почти пришли, – коротко пообщавшись с Велиной, объявила Катя. – Видите, низенькие холмики, густо поросшие ярко-зелёной травой и полевыми цветами? Это первые керсты [95] …. Велина говорит, что закапывать здесь покойников начали ещё в незапамятные времена, когда по этим местам ещё бродили диковинные гигантские животные, покрытые густой тёмно-коричневой шерстью. Это, наверное, мамонты имеются в виду…. Только хоронят на этом буяве не абы кого, а только людей особенных, заслуженных, отличившихся – в земной жизни – чем-либо существенным. Настоящих героев и героинь, короче говоря.

Вскоре рядом с низенькими травянистыми холмиками появились и солидные каменные плиты, щедро испещрённые загадочными рунами и искусными рисунками.

– Смотрите, здесь изображена ладья викингов! – удивился Глеб. – Да, история человеческой цивилизации – штука очень странная и весьма запутанная. Я имею в виду настоящую историю, а не ту, которая описана в правильных и бесконечно-скучных школьных учебниках…

Солнце уже давно спряталось за далёкой линией горизонта, закат окончательно и бесповоротно догорел, но в ущелье, не смотря на это, было достаточно светло. Ожидаемый чёрный мрак так и не опустился с небес, вокруг властвовала призрачная и тревожная, серо-жёлтая полумгла.

– На каменных могильных плитах имеются светло-жёлтые прожилки неизвестной горной породы, – пояснила Аля. – Это они и светятся в темноте…. Ага, впереди ещё светлее! Подойдём поближе?

На сухой и ровной площадке лежали две прямоугольных плиты – каждая площадью более четырёх квадратных метров. На этих плитах светло-жёлтых прожилков было гораздо больше, чем на других, поэтому и «освещённость» площадки находилась на более высоком уровне. Совсем рядом умиротворённо и сонно журчал крохотный ручеёк.

– Здесь даже имеется несколько удобных каменных скамеек с высокими спинками, – обрадовал Глеб. – Значит, будем дожидаться рассвета с определённым комфортом…. Я, кстати, прихватил из повозки «детей Сварога» и пухлый кожаный мешочек со съестным. Угощаю плоскими лепёшками, варёным мясом (извините, не знаю, чьим), белым козьим сыром, орехами и неизвестными сухофруктами – то ли вяленая слива, то ли обыкновенный инжир. Что бы вы, морды недальновидные, делали без меня? Голодали бы, ясная славянская ночь…

Велина, плавно опустившись на колени между светящимися плитами, заговорила – монотонно, длинно и очень печально. Сивый, обняв девушку за плечи и крепко зажмурив глаза, пристроился рядом.

Прошло пять минут, семь, десять…. Голос Велины звучал в разных тональностях, то наполняясь светлой надеждой, то – вселенской необъятной скорбью. Порой казалось, что она исполняет некий священный ритуал, наполненный скрытым глубинным смыслом, недоступным простым смертным…

Наконец, девушка, устало склонив светловолосую голову, замолчала.