Чтение онлайн

– Подожди, звезда моих очей, – попросил Гарик. – Чувствуешь, и здесь попахивает дымком?

– Есть такое дело. Только не походным, а печным…. Что это значит, Игорёк? Возле нашей пещеры неизвестные наглецы выстроили деревню?

– Пока не знаю. Предлагаю – уже по устоявшейся традиции – забраться на холм и произвести оттуда визуальную разведку местности. Время пока позволяет, торопиться нам особо некуда. Зачем же нарываться на очередные трудности и неприятности? А холм-то – за время нашего непродолжительного отсутствия – значительно уменьшился по высоте и зарос солидными дубами…

Несмотря на то, что знакомый холм стал существенно ниже, близлежащая местность возле входа в пещеру просматривалось достаточно хорошо. Там, где раньше размещались высокие пчелиные колодины славянского пасечника Вьюги, теперь была возведена просторная бревенчатая изба, крохотные окошки которой были «застеклены» тонкими пластинами слюды, нестерпимо блестевшими на солнце. Двускатная крыша строения была сложена из грубо-отёсанных деревянных плах, перекрывавших друг друга, из неказистой трубы дикого камня к небесам поднимался ленивый белёсый дымок. Метрах в семидесяти от избы располагалась крохотная почерневшая банька, ещё дальше – новенький журавль-колодец и покосившийся треугольник погреба. За погребом стояла-возвышалась тёмно-зелёная плотная стена, состоявшая из отборных корабельных сосен. А массивная, почти квадратная дверь, перекрывавшая вход в пещеру, была щедро оббита широкими полосами железа.

– Всё это очень напоминает промежуточный опорный пункт, – невесело хмыкнул Гарик. – Или же – крепкую стационарную базу.

– А ещё – классическое разбойничье логово, – дополнила Аля. – Пещеру же местные тати могут использовать в качестве надёжного хранилища, где временно складируется награбленное добро. Согласитесь, господа и дамы, что моя логическая цепочка безупречна.

– Остаёмся здесь и старательно наблюдаем, – решил Гарик. – Спешить нам особо некуда. Бог даст, разберёмся…

Через минуту-другую Глеб, нерешительно похмыкав, обратился к Екатерине:

– Сударыня, как я понял, вам очень приглянулся тутошний знаменитый кузнец – по прозванию – Василий Потапов? Это так? Я ничего, случаем, не путаю?

– Ну, в общем, м-м-м…, не знаю…

– Значит, приглянулся, – невозмутимо подытожил Глеб. – Нет, я не в претензии, дело-то насквозь житейское…. Просто интересно – чем конкретно приглянулся-понравился? Интересно, в первую очередь, с точки зрения социальной философии…. Что такого особенного – в этом провинциальном кузнечных дел мастере? Кать, ты с ответом-то не торопись, всё взвесь, подумай хорошенько.

– Хоть думай, хоть не думай, – после короткой паузы откликнулась девушка. – Чувствуется в этот Василии Потапове – с первого же взгляда – пассионарность [96] …. Ты же, Глебчик, называешь себя философом? Следовательно, должен понимать, что я имею в виду…

– Был – «Глебушка», стал – «Глебчиком». Что же тут непонятного? Он – пассионарный славянский кузнец, а я – рядовой питерский студент. Как говорится, две большие и несравнимые разницы. Всё понятно. Бывает…

Глеб, обидевшись, резко поднялся на ноги и, петляя между толстенными стволами дубов, медленно зашагал куда-то.

– Дура я круглая и набитая! – печально призналась Екатерина. – Что творю? Для чего? По какому поводу? Где, спрашивается, этот пассионарный кузнец Потапов? Наверное, уже подъезжает к древней Рязани…. Да и зачем я, собственно, сдалась Василию? У него, наверное, и жена-лапушка имеется, и детишек маленьких – целая куча по лавкам…. Зачем я обидела Глеба? Пойду, попробую помириться. То бишь, загладить – как получится – свою вину-провинность…

Когда и Катя скрылась в дубовой роще, Алевтина, состроив серьёзную гримасу, смешливо поинтересовалась:

– А ты, милый мой здоровяк, как относишься к понятию пассионарности? Не стоит ли и мне ждать аналогичных фортелей? Вдруг, я не являюсь – по твоему высокому мнению – достаточно пассионарной особой, и, следовательно, не достойна долгосрочных любовных отношений?

– Достойна – более чем, – горячо заверил Глеб, звонко целуя девушку в веснушчатый нос-кнопку. – А к пассионарности – лично я – отношусь неоднозначно, с некоторой опаской и без особого восторга-пиетета…. Нет, я не против конкретных пассионарных личностей. От них, безусловно, человеческая цивилизация регулярно получает много реальной пользы. Но только – по отдельности. То бишь, пока пассионарии не объединяются в различные структуры.

– Как такое может быть? – заинтересовалась Аля. – Объясни, пожалуйста, поподробнее!

– Всё очень просто, моя черноволосая радость. Пассионарный писатель заставляет читателей всерьёз задумываться о смысле жизни. Пассионарный художник прививает зрителям любовь к прекрасному. Пассионарный политик пытается сорвать с людских глаз «розовые очки»…. Но, вот, когда эти самые пассионарии собираются в единое целое, допустим, образовав политическую партию…. Тогда – только держись! Тут же начинаются разнообразные государственные перевороты, путчи, народные бунты, революции, серьёзные войны, кровавые репрессии, далее – строго по списку. Массовая пассионарность, по моему скромному мнению, всегда приводит к страшным кровопролитиям, бесконечным убийствам и – в конечном итоге – к обнищанию целых стран и народов. Когда же в семье оба супруга являются пассионариями, то это – непременно – завершается скорым разводом…. Если, любимая, тебе очень хочется быть пассионаркой – будь ей на здоровье, без проблем. А я, образно выражаясь, пешком постою. То бишь, останусь самым обыкновенным человеком. Естественно, сугубо для крепости нашего будущего семейного счастья…. Ты, надеюсь, не возражаешь?

– Поцелуй, пожалуйста! Только максимально нежно и осторожно. У меня верхняя губа до сих пор болит – от укуса того наглого овода из славянских Времён…. Кстати, тебе не кажется, что Глеб и Катерина откровенно валяют дурака? То есть, разыгрывают перед нами какой-то странный, заранее спланированный спектакль?

– Кажется. Только я не могу понять – зачем. Вернее, с какой конечной целью…. Интересно, о чём они сейчас говорят? Что обсуждают?

Примерно через час вернулись, крепко держась за руки и смущённо переглядываясь, Глеб и Катя. Причём, на шее Глеба бесстыже пунцовели два свежих засоса.

– Помирились, значит, – нейтрально улыбнулся Гарик. – Одобряю. Это очень хорошо и разумно…. Кстати, вы объявились очень вовремя. Внизу наблюдается определённое оживление. Прибывает – в сопровождении конных охранников – некий транспортный караван…

На круглой поляне – между избой и пещерой – остановилась одна повозка, за ней вторая, третья, четвёртая. Трое всадников спешились возле низенького крыльца избы, ещё четыре неприметных мужичка слезли с облучков «фургонов».

«Их всего семеро? Причём, все внешне целые и здоровые, без окровавленных повязок на свежих ранах?», – мысленно удивился Гарик. – «Как же они справились – с двенадцатью вооружёнными обозниками? Тут, явно, не обошлось без какого-то хитрого подвоха…. И кто в этой банде будет за главного? Похоже, что вон тот козлобородый тощий тип, опирающийся на уродливый костыль….».

За его спиной, наконец-таки прозрев, потеряно охнула Катерина:

– Это же – те самые повозки! Из каравана кузнеца Потапова! А где люди? Их, что же, всех убили? Как же так?

– Не торопись, подружка, с выводами, – посоветовала Аля. – Наблюдаем дальше…

Первым делом разбойники (а в этом уже не было никаких сомнений), занялись лошадьми – выпрягли их из повозок, стреножили и отправили на свободный выпас. Чуть позже к восьми гнедым лошадкам присоединились и три каурых, с которых даже не сняли сёдла.