Чтение онлайн

– Сам не знаю. Просто – без него – чувствую себя маленьким и беззащитным ребёнком. А с ним – непобедимым героем.

– Ой, что это, Игорёк? – забеспокоилась Аля. – Как резко потемнело-то вокруг! Страшно…

«Это она, конечно, слегка преувеличивает. Видимо, нервы расшатались немного», – неуверенно забубнил внутренний голос. – «Резко стемнело? Ну, наблюдается плотная сиреневая дымка, пухлые фиолетовые тучи заняли полнеба, ветер стих, тишина звенит тоненько и угрожающе…. Страшно? Да, ладно…. Неуютно и некомфортно немного, это да. Есть такое дело…».

Прошло секунд десять-двенадцать, и тёмно-сиреневый туман – также неожиданно, как и возник – полностью рассеялся, а тёмно-фиолетовые тучи преобразовались в самые обыкновенные серые облака, из-за которых беззаботно выглядывал край нежно-розового солнца.

– Что это было? – удивлённо замотал головой Глеб. – Я даже испугаться толком не успел, а оно уже и закончилось…. Ох, уж, эти хитрые и навороченные природные фокусы!

– Природные, говоришь? – недоверчиво переспросила Аля. – Пожалуй, если рассуждать глобально, то – и точно – природные. Вернее, насквозь магнитно-аномальные.

– Ты хочешь сказать, что…

– Вот, именно! Оглянитесь, мальчики, вокруг. Произошёл очередной «пробой», чтобы мне провалиться на месте.

Старенькая славянская банька, журавль-колодец и покосившийся треугольник погреба бесследно исчезли. Там, где ещё минуту назад шумело лесное редколесье, украшенное «свежими» сосновыми пеньками, теперь наблюдалась лишь болотистая равнина, покрытая крупными тёмно-зелёными кочками. Холм, нависавший над входом в пещеру, стал заметно ниже и лишился векового дубового леса. А, вот, узкая просёлочная дорога, проходившая через былое месторасположение избы Соловья Разбойника, визуально не изменилась, демонстрируя всем желающим наезженные и широкие колеи от тележных колёс. Никуда не пропали и узлы со славянскими одеждами.

– Скорее всего, мы «перенеслись» – сугубо «вперёд», – предположил Гарик. – Леса стало заметно меньше, следовательно, человеческая цивилизация шагнула вперёд. На сколько лет и зим? Может, на семьдесят. А, может, и на сто с приличной кепкой. Думаю, что скоро выясним…. Ага, похоже, начинается…

Послышалось приглушённое конское ржание, неясный людской говорок, и на поляну выехали – друг за другом – три крытые повозки.

– До пещеры нам уже не добраться, – вздохнув, сообщил Гарик, небрежно поправляя пистолетную рукоятку, торчавшую из-за широкого пояса. – Спокойно стоим и ждём дальнейшего развития событий. Суетиться в таких случаях – последнее и неблагодарное дело. Опять же, мы сегодня облачены в господские костюмы, пусть и старинного покроя…. Кстати, очень похоже, что данный караван направляется, как раз, к нашему подземелью. Причём, входа в пещеру отсюда не видно. Очевидно, не обошлось без дополнительных маскировочных мероприятий…. Как нам себя вести? Канаем под иностранцев, понятное дело. Но только под иностранцев – с относительно-хорошим знанием русского языка. Говорим короткими и рублеными фразами, с лёгким и мягким акцентом. Типа – с немецким…. Может, в этом случае пригодится наша «студенческая» легенда? Мол, старинный и почётный германский Университет и всё такое прочее? Чем только чёрт не шутит…

Повозки остановились. С облучка первой на землю спустился пожилой благообразный господин, одетый чисто и прилично. Из других «фургонов» вылезли трое бородатых мужиков – в лаптях и простецких зипунах.

– Доброго здравья, людьи русские! – громко объявил Гарик, слегка коверкая фразы на немецкий – по его мнению – манер. – Успехов в трудьах вашьих праведных! Хорьошего урожая! Долгой и тёплой осеньи!

Лапотные мужики, даже не оборачиваясь, тут же испуганно спрятались за повозками. Пожилой же седобородый господинчик, оглянувшись на голос, повёл себя более чем странно. Сорвав с головы шапку-фуражку, он тут же повалился на колени и надоедливо заблажил:

– Ой, господа французские! Не ждали мы вас, кормильцев, так скоро! Ох, не ждали, право слово…. Почто добро ценное прячем по углам? Так не наша в том вина, а барская! Ей-ей, барская! Не велите казнить! Всё вернём на исконное место…. Пардон, месье! Же ву пле, родимые…, – старательно зашмыгал носом, демонстративно обтирая лицо – рукавом камзола – от невидимых слёз.

«Это, что же, август славного 1812-го года?», – призадумался внутренний голос. – «Как-то не стыкуется, однако…. Мещёрский край – и французы? Наполеон, исходя из школьных учебников истории, должен сейчас находиться где-то в районе Смоленска…».

Глеб, не дожидаясь отдельной команды, торопливо зашагал к повозкам и, напрочь позабыв про договорённость, принялся утешать старика на классическом русском языке (естественно, с некоторыми «временными» поправками):

– Не кручинься, старинушка! Не бойся. Никакие мы не французы. Так, обычные проезжающие…. Рассказывай, что тут происходит у вас. Рассказывай, братец, не тушуйся…

И тут случилось нечто – совсем уже странное и малообъяснимое. Пожилой господин, внимательно взглянув на подходящего к нему молодого человека, одетого по моде конца семнадцатого века, завопил – истово, что было мочи:

– Чудо дивное свершилось! Чудо снизошло – на нас грешных…. Услышал, наконец-таки, Господь терпеливые молитвы своего слуги недостойного! Такая радость – на старости лет! А как Матрёна-то моя обрадуется…. Что же это я? О чём говорю-толкую? Виноват я, молодой барин, виноват! Прости, Глеб Сергеевич, холопа старого и глупого! Прости, умоляю слёзно! Не вели казнить беспричинно…

– Встань-ка, уважаемый! – строго велел Глеб, которого не так-то и легко было смутить и сбить с толка. – Дельно всё расскажи, подробно, доходчиво и внятно. Блажить-то бестолково, как известно, все горазды…. Ну, родной, долго я буду ждать? Имя своё – для начала – назови, вину озвучь. Чтобы мне проще было – перед своими друзьями – судить твои страшные прегрешения…. Ну, кому сказано? В батоги захотел, морда седая? Встань, слёзы вытри. Давай, помогу. Обопрись на мою руку…

Поднявшись на ноги, седобородый мужчина, раболепно придыхая, сообщил:

– Я, Глеб Сергеевич, вас сразу признал! Только один разок взглянул, и тут же понял: – «Молодой барич вернулись с обучения европейского! Радость-то великая…». И одёжка на вас – заграничная насквозь…. Это же я, Платон, управитель господский! Не признали, чай? Моя же сестра двоюродная – Матрёна – была кормилицей вашей милости. Она уже полтора года, как вдовица горькая…. Вспомнили теперь?

– Вспомнил, Платоша! Чего же – не вспомнить? – подтвердил сообразительный Глеб. – Иди-ка сюда, знакомец давний! Обниму – по старой памяти…. Как там Матрёна-то поживает? И чего это ты толковал – про вину свою? Велика ли?

– Велика, барчук! Велика, Глеб Сергеевич! Ты, уж, прости…. Не углядел я за батюшкой вашим, Сергеем Ефимовичем…, – старый Платон залился горючими слезами. – Горевал он сильно по вас, Глеб Сергеевич! Мол: – «Увижу ли сыночка своего единственного, Глебушку любимого? Или так и умру, в глаза его не заглянув?». Представился он – третьего дня, схоронили надысь…. А, я? Нет, чтобы уверять, мол: – «Подождите, барин, помирать-то! В дороге уже наш Глебушка долгожданный!»… Молчал всё. Молчал – как налим озёрный…. А Матрёна-то мне не раз – за последний год – говаривала, мол: – «Чую, что барин молодой вернётся скоро из заграниц своих дальних! Обязательно – вернётся…»…. Ой, Глеб Сергеич, золотой ты мой, алмазный и бесценный! В сердце что-то кольнуло…. Ой! Ослобони, Христа ради, ворот рубахи…. Ох, ослобони….

Глеб бережно уложил старика на придорожную травку и, что-то бормоча под нос, занялся его самочувствием. Аля же, посмотрев на Гарика непривычно строго, тихо велела:

– Отдавай-ка свой пистолет из Петровских времён. Ну?

– Зачем это?

– Затем. Надо же прояснить сложившуюся ситуацию. А это дело, явно, не для тугоумных типов. Давай-давай, я мигом…. Сейчас, Бог даст, всё выведаю у местных мужичков. Никуда они не денутся, всё расскажут.

Аля, не обращая никакого внимания на горячо-общающихся Глеба и управителя Платона, резво, многозначительно потряхивая пистолетом «саксонской работы», проследовала за выстроенные в ряд повозки. Слегка обалдевший Гарик направился за девушкой и – по её же знаку – притаился за мордой передовой гнедой лошади.