Чтение онлайн

«Морды страхолюдные – до полной невозможности!», – брезгливо зашелестел внутренний голос. – «Морщинистые какие-то. У одного татя кривой багровый шрам змеится-сползает от виска – через остатки носа – до подбородка. У другого вместо левого глаза наличествует круглое серое бельмо – размером – как десять пятирублёвых монет, вместе взятых…. Одежда и обувь, действительно, отличаются пёстрым разнообразием. Богатые кафтаны и драные зипуны. Холщовые, покрытые неаккуратными заплатами мужицкие порты и суконные «приличные» штаны. Замечательные кожаные сапоги для верховой езды и самые обыкновенные лапти. Войлочные островерхие колпаки, непонятные фуражки и один гусарский кивер…. Так, а что у нас, вернее, у них с вооружением? Пищаль [115] прошлого (восемнадцатого) века, берданка-самопал [116] , турецкий кривой ятаган, офицерская шпага, бердыш [117] , татарский лук.… Впрочем, с «берданкой» я, кажется, немного погорячился. В 1812-ом году этот вид оружия, очевидно, называется как-то по-другому. Ведь, американец Хайрем Бердан ещё не изобрёл своей знаменитой винтовки, от которой потом и пойдёт название «берданка», применяемое по отношению ко всем дробовым ружьям…. Извини, братец, больше не буду отвлекаться на разные заумные глупости! Итак, что мы имеем в сухом остатке? Тати не жгут костра. Следовательно, что? Наверное, они чего-то ждут. Очевидно, разбойники держат возле дороги парочку разведчиков, которые должны – условным сигналом – предупредить о появлении потенциально-достойной добычи. Что ещё? Наличие лошадей и собак…. Как это обстоятельство может нам пригодиться?».

– Гарик, может, тебе стоит издать боевой клич смилодона? – спросил-предложил Глеб. – Собаки и лошади – сто процентов – тут же запаникуют. Да и тати, возможно, испугаются и покинут – со всех ног – стоянку.

– Что же, неплохая идея. Действительно, как можно думать о серьёзном разбое, когда где-то рядом бродит неизвестный голосистый монстр, могущий напасть в любой момент?

Они отползли от обрыва метров на двадцать. Гарик поднялся на ноги, тихонько откашлялся в рукав сюртука, набрал полную грудь воздуха, поднёс ко рту ладони, сложенные рупором, и, закрыв глаза, завыл-зарычал – что было мочи…

Перед внутренним взором проплывала-мелькала – цветным плавным калейдоскопом – череда странных и завлекательных картинок. Бескрайняя светло-жёлтая равнина, покрытая редкими островками изумрудно-зелёного кустарника. Огромные стада незнакомых парнокопытных животных, смутно напоминавших полосатых длинношеих жирафов. Отчаянная погоня, прыжок, острые клыки на тёплой шее жертвы, солёный привкус крови на губах. Всеобъемлющий восторг, яростный победный клич, разносящийся над саванной….

Чья-то ладонь легла на его левое плечо и принялась отчаянно дёргать-трясти. Гарик послушно закрыл рот и открыл глаза.

«Странно! Ты, братец молчишь, а рык-вой саблезубого тигра продолжает громко звучать», – забеспокоился внутренний голос. – «Может, на твой зов откликнулся настоящий смилодон, доживший – самым невероятным образом – до августа 1812-го года? Чудеса на нашей планете, как выяснилось совсем недавно, иногда случаются…».

– Это местное эхо оказалось таким «долгоиграющим» и громким, – пояснил Глеб, поглядывая на друга с нескрываемым уважением. – А ты, старина, минуты три с половиной упражнялся с голосовыми играми. Я чуть в штаны – по-взрослому – не наделал…. Ага, слышишь? Далёкое-далёкое лошадиное ржание…. Судя по всему, наш фокус полностью удался. Что дальше? Подползём и посмотрим, как там себя чувствуют наши подопечные?

Ничего ответить Гарик не успел – со стороны обрыва долетел неясный стук-шорох.

– Чёрт, очень похоже, что тутошнее дурацкое эхо сыграло с нами очень злую шутку, – едва слышно прошептал Глеб. – Видимо, тати ошиблись с определением стороны, откуда прилетел ужасный звериный вой. А на обрыв, скорее всего, можно выбраться по верёвочной лестнице. Мол, надёжный запасной путь для экстренного отхода, если армейская облава будет надвигаться по лощине сразу с двух сторон. Ничего хитрого, обычная и вполне разумная предосторожность.

– Достаём пистолеты, – велел Гарик. – Нападём на бандитов первыми, уповая на пресловутый эффект внезапности…. Не убегать же, в самом деле, уподобляясь трусливым зайцам. Тем более что могут, в конечном итоге, и догнать. Разбойники, наверняка, передвигаются по здешнему лесу гораздо лучше и проворнее нас…

Гарик – с пистолетом в каждой руке – короткими шагами осторожно двинулся к кромке обрыва, а его внутренний голос невозмутимо приступил к развёрнутым и подробным комментариям: – «Так, высокий широкоплечий мужик – в сером крестьянском зипуне – стоит рядом с кривобокой сосёнкой. Чуть в стороне застыл второй. Показалась узкая спина в тёмно-синем камзоле…. Пора, братец, начинай! Огонь! Молодец, попал…. Стреляй из второго пистолета! Чёрт, осечка! Бросай пистолеты и доставай шпагу! Вперёд! Коли его! Коли…. Промазал, отступай! Ага, Глеб стреляет…. Молодчик в тёмно-синем камзоле пальнул из допотопной пищали, в лицо пахнуло жаром. Ерунда, пуля прошла мимо, только правую щёку чуть-чуть оцарапало…. Вперёд! Коли! Есть! Шпага вошла во что-то мягкое…. Теперь упрись подошвой сапога ему в грудь! Одновременно толкай ногой тело, а рукой вытаскивай шпагу…. Эге, улетел, бедолага, с обрыва. Вот же, она, верёвочная лестница! Придавлена большим валуном…. Немедленно сбрасывай камень вниз! Молодец, отходим – на всякий случай….

Глеб, довольно улыбнувшись, сообщил:

– Два – два! В том смысле, что по два жмурика на брата.

– А где остальные пятеро?

– Со всех ног рванули по лощине в сторону Рязанского тракта, вслед за двумя лошадками, оставшимися в живых. Я успел – на пару секунд – заглянуть за кромку обрыва…

– Ещё чего там высмотрел? – спросил Гарик, старательно обтирая пучком травы лезвие шпаги.

– Ну, два конских трупа и три собачьих. Ещё одно неподвижное человеческое тело наблюдалось. То, которое со стареньким гусарским кивером на голове. Не иначе, это сам знаменитый атаман Швелька. Был же разговор, что он будет, вернее, уже был, из беглых солдат? А у всех дезертиров, как хорошо известно, нервная система сильно расшатана и оставляет желать лучшего…. Наверное, все они – кони, псы, Швелька – представились от неимоверного ужаса, неожиданно охватившего их нежную и хрупкую психику. Горазд же ты, дружище, изображать голодного смилодона! А тут ещё беспокойное лесное эхо слегка подсуетилось, вот, у некоторых трепетных натур сердечки и не выдержали…. Ну, пошли обратно? Думаю, что на сегодня все разбойничьи нападения – однозначно отменяются…. Не забудь подобрать пистолеты с земли! Знаю я тебя, охламона задумчивого…

Они, беззаботно болтая и легкомысленно сшибая ногами огромные мухоморы, двинулись в сторону приметного гранитного валуна. Настроение было отличное, даже русский лес девятнадцатого века уже не казался таким дремучим и мрачным.

– Сейчас придём к нашим и выпьем по сто пятьдесят капель, типа – за славную победу, – мечтательно улыбаясь, известил Глеб. – У меня в седельной сумке имеется бутылочка ямайского рома. Подполковник Денис Давыдов презентовал при прощании…

Когда до ларинской кареты оставалось пройти метров тридцать, чуткую лесную тишину разрезал отчаянный женский визг. Вслед за тем прогремел пистолетный выстрел, через секунду – второй…

Гарик, не раздумывая, вытащил шпагу из ножен и бросился вперёд.

«Блин, пистолеты-то не заряжены!», – возмущённо вопил нервный внутренний голос. – «Чтобы ногами сшибать беззащитные мухоморы – много ума не требуется! Уроды малолетние! Деятели хреновы, мать вашу! Почему пистолеты не перезарядили? Ах, не обучены? Теперь шпагой придётся поработать от души…».

Но на этот раз голос ошибся – никакой работы для холодного оружия не нашлось. На крохотной полянке всё было тихо и спокойно. Лошади – и каретные, и обычные – никаких признаков беспокойства и испуга не выказывали. На земле – в самых разнообразных позах – неподвижно застыли четыре человеческих тела. Над ними – также неподвижно – возвышалось пятое, с двуствольным пистолетом в правой руке, из стволов которого лениво выползали чуть заметные струйки белёсого дыма.

– Наталья Петровна, милая! – бросился к пятому телу Глеб. – Что здесь произошло? Вы, часом, не ранены? Почему молчите? Окаменели? Ну, пожалуйста, скажите хоть единое словечко…. Можно, я вас чуток похлопаю по щекам?

Гарик заинтересованно склонился над неподвижными телами и забормотал под нос:

– Так, два мёртвых татя. Наверное, те, кого покойный атаман Швелька определил в разведчики, то есть, в надзиратели за дорогой. Мол, случайно набрели на карету, бывает…. Каждому прилетело по пуле в лобешник. Что характерно, обоим – по центру лбов. Меткие, однако, выстрелы…. Горничная Натальи. Ничего страшного, пребывает в глубоком обмороке. Очевидно, это она и визжала…. Платон Ильич. Видимо, разбойники подобрались сзади и дали ему по башке чем-то тяжёлым. Глебов управляющий даже пистолеты не успел вытащить из-за пояса…. До крови голову пробили, ироды мерзкие. Но живой, пульс прощупывается. Перевяжем сейчас, в чувство приведём. Ништяк…. А где же каретный кучер? Наверное, в дремучий лес сиганул с испуга, не иначе…

Между тем, Натали Ларина постепенно пришла в себя и слабым голосом, чуть заикаясь, попросила:

– Н-не надо больше х-хлопать. Больно…. Возьми, п-пожалуйста, у меня п-пистолет. Т-тяжёлый…

– Сейчас, Наташенька, сейчас, – смешно и бестолково засуетился Глеб. – Эх, пальчики не разжимаются, занемели. Сейчас…. Гарик! – закричал уже совсем другим, гораздо более грубым голосом. – Возьми бутылку рома из моей седельной сумки и тащи сюда. Быстро! И серебряные стаканчики прихвати! А ещё там яблоки имеются….