Чтение онлайн

– Всё, чада Божьи, попрошу на выход! – невежливо заявил священник. – Раз, у вас накопилось много важных и неотложных дел. Смотрите, не опоздайте! Судьба – подруга неверная, и ждать долго не будет…

На улице их встретил яркий солнечный свет, сопровождаемый звонким птичьим гомоном. Вдоль хлипкого церковного заборчика бодро перепархивали красногрудые снегири и светло-лимонные синички.

– Хорошая примета! Просто замечательная! – уверенно и радостно объявила Матрёна. – Знать, этот брак был заключён правильно. То бишь, на долгие-долгие годы. До самой смерти…

Неожиданно Гарик почувствовал лёгкое и чуть щемящее беспокойство. Показалось (внутренне), что его кто-то зовёт.

«Что бы это значило?», – насторожился мнительный внутренний голос. – «Вот, опять…. И отец Кирилл что-то такое вещал, мол, судьба – дама капризная и ждать не привыкла…».

– Игорёк, – тихонько позвала Аля. – Давай-ка, будем прощаться со всеми. Нам надо срочно попасть к заветной пещере. Время пришло. Нельзя опаздывать…

Гарик, понятливо кивнув головой, объявил:

– Извините, друзья, но нам надо срочно посекретничать с господином Петровым. Глеб Сергеевич, отойдём в сторонку!

– Это не займёт много времени, – заверила Аля. – Вы, надеюсь, не успеете проголодаться и заскучать.

– А скучать никто и не собирается, – оживился Белкин. – Я благоразумно и предусмотрительно прихватил с собой пару бутылочек шампанского, а в объёмной корзинке милой Матрёны имеются и домашние медовые тянучки, и свежайшая сдоба. Идите, юноши и девушки, секретничайте! Идите…

Глеб, непроницаемо щурясь вдаль, сознался:

– Я тоже ощущаю нечто, чего не описать словами. Словно бы кто-то невидимый старательно и навязчиво подсказывает, мол: – «Срочно бросай все дела и, сломя голову, беги к пещере. Или же, ещё лучше, скачи на лошади. Причём, так скачи, чтобы искры – во все стороны – летели из-под конских копыт…».

– Тогда – поехали? В смысле, поскакали? – облегчённо выдохнула Аля. – Что ещё, собственно, обсуждать? Надо поторапливаться…. Да, что такое с тобой, Петров? Глаза трусливо отводишь в сторону, гримасничаешь – насквозь непонятно…. Не можешь никак решить, мол, звать трепетную красотку Натали Ларину с собой в Будущее, или же не звать? Зови, понятное дело! А если она откажется, то советую не расстраиваться сверх разумной меры и волосы на голове – от бесконечного отчаяния – не рвать…

– Дело совсем не в этом, – голос Глеба был на удивление невозмутимым, сухим и равнодушным. – Я уже давно принял окончательное решение и…остаюсь.

– Как это – остаёшься? – изумился Гарик. – Где – остаёшься?

– Здесь, в 1812-ом году.

– Из-за этой хозяйственной и приземлённой блондинки, разбирающейся в яровом овсе, английских овцах и в откармливании домашних гусей дубовыми желудями?

– Не надо, пожалуйста, так непочтительно говорить о моей Натали. Она добрая, умная, нежная, ранимая и всё понимающая…. Я остаюсь не из-за неё. Вернее, не только из-за Натальи Петровны Лариной. Видите ли…. В скучном и мутном двадцать первом веке меня ничего, в принципе, не держит. Отец ушёл из семьи, когда мне только-только исполнилось шесть лет. С тех пор я его больше никогда не видел…. Мать? Сейчас у неё молодой муж и пятилетние дочери-близняшки. Зачем я ей нужен? Только мешаю и смущаю, напоминая своим существованием о почтенном возрасте…. Да и видимся мы крайне редко, не чаще одного-двух раз за год. Я – в Питере, она – в Поволжье. Так что, сами, наверно, понимаете.… А тут, в девятнадцатом столетии, у меня есть Петровка, Платон, Матрёна, Наташка, Денис Давыдов. С Денисом мы, кстати, уже договорились о всяком. Он обещал полноценно привлечь меня к партизанскому движению, доверить – со временем, понятное дело – руководство отдельным летучим отрядом. Так что, вставим хвалёному и расписному Наполеону Бонапарту – по первое число, только держись…. Потом я женюсь на Натали и заживу в Петровке рачительным и справедливым помещиком. Детишки пойдут – дружной чередой…. Что в этом зазорного?

– Ничего зазорного в образе «рачительного, справедливого и многодетного помещика», конечно же, нет, – покладисто согласился Гарик. – Доля, как доля. Не хуже прочих…. Правда, амазонка?

– Чистая правда, – подтвердила – серьёзным и строгим голосом – Аля. – Лучше и честнее, на мой взгляд, быть помещиком в России девятнадцатого века, чем депутатом Государственной Думы в веке двадцать первом…. Так, к заветному подземелью мы отправимся на карете Матрёны. Бросим повозку, не доезжая до пещеры метров двести пятьдесят. Завтра утром, Глебчик, обязательно пошли кого-нибудь из дворовых, пусть пригонят в поместье. А, может, лошадки – животные, безусловно, умные и сообразительные – сами поймут, что к чему, и дошагают до дома без посторонней помощи.

– А что мне сказать остальным? Как прикажете объяснить ваш внезапный и скорый отъезд?

– Скажи, что нам срочно потребовалось посетить громовскую почтовую станцию, – предложил Гарик.

– Зачем?

– Естественно, чтобы оправить письмо. Мол, я обещал своему отцу – незамедлительно, то есть, без малейших промедлений – известить о состоявшейся свадьбе. Совершенно правдоподобная и жизненная версия, так как сибиряки – с точки зрения жителей европейской части России – всегда отличались странными поступками и залихватской эксцентричностью…

– А, что дальше?

– Действуй, в смысле, нагло ври, в том же ключе. Садитесь за праздничный стол и начинайте беззаботно праздновать-гулять. Небось, всё уже приготовлено и накрыто. Не пропадать же добру? С утра же ты, якобы охваченный сильнейшим беспокойством, поедешь в Громово. А по возвращению объявишь, что, мол, мы уехали в родимый Томск, оставив прощальное пространное письмо. Мол, дико извиняемся, но неожиданно настигла-посетила приставучая ностальгия, поэтому всем – горячий привет и наилучшие пожелания…

– А откуда возьмётся это самое письмо? – продолжал тупить Глеб. – Может, попросить у батюшки Кирилла бумагу, перо и чернила?

«Он же – самым наглым и беспардонным образом – валяет Ваньку!», – сердито возмутился внутренний голос. – «Зачем-то притворяется наивным и недальновидным дурачком, а сам, наверняка, уже всё тщательно продумал и просчитал. Причём, в нескольких автономных и подробных вариантах. Ох, и крутит наш Глебчик! Ох, и вертит…. Может быть, он совсем и не тот, за кого старательно выдаёт себя? А, кто тогда? Тайный агент некой секретной и могущественной спецслужбы? Попахивает горячечным бредом, но истинные философы всегда относятся ко всяким сумасшедшим – на первый взгляд – идеям и теориям с неизменным и искренним пиететом…».

Вслух же Гарик, стараясь быть мягким и максимально-толерантным, произнёс совсем другие слова:

– Сам, дружище, его и напишешь. Заранее, понятное дело…. А что нам-то рассказывать – в далёком 2010-ом году – о тебе?

– Людям, которые вас встретят…

– А кто – конкретно – нас встретит в далёком Будущем? – заинтересованно перебила Аля. – Ты знаешь?

– Откуда? Ни сном, ни духом! – «сделал» удивлённые глаза Глеб. – Конечно же, не знаю…. Итак, в Будущем вас встретят. Расскажите этим людям всё, как было на самом деле, ничего не утаивая и не приукрашивая. А что делать дальше, в том числе, что говорить родственникам и прочим обывателям, вас научат и подробно проинструктируют. По крайней мере, я так думаю…. Ладно, вам уже пора ехать, давайте прощаться. Только, пожалуйста, обойдёмся без помпезной помпы и излишних сентиментальных эмоций, чтобы не шокировать зрителей. Мне их недоверие и подозрительность сейчас совершенно ни к чему. Давай, Игорёк, обменяемся крепким рукопожатием, а тебя, Алька, я чмокну в щёку.… Всё, ребята, уезжайте! Удачи вам! А просвещённому двадцать первому веку – персональный привет от меня! Может, мы с вами ещё когда-нибудь и встретимся. Мир, как говорится, ужасно тесен…. Залезайте-ка на козлы, садитесь рядышком. Ага, вожжи, Гарик, ты держишь правильно.… Ну, с Богом, смелые странники!

Повозка повернула за очередной поворот, и лошади, испуганно заржав, остановились, как вкопанные. Впереди, слегка покачиваясь и чуть заметно подрагивая, возвышалась бескрайняя светло-сиреневая стена, уходящая – такое впечатление – прямо в небо. Изредка по волнистой вертикальной плоскости пробегали шустрые лимонно-жёлтоватые всполохи.

– Что это такое, Игорёк? – зябко поёжилась Аля. – Из чего она сделана? Страшновато немного…

– Похоже на самый обыкновенный туман, только цветной и очень плотный. А туман, как известно, не кусается, – постарался успокоить жену Гарик. – До пещеры осталось метров триста. Предлагаю – оставить повозку здесь и дальше пойти на своих двоих. Бедные лошадки и так трясутся от липкого страха – как жёлтые листья на сильном осеннем ветру. Видимо, животные чувствуют, что в этом странном тумане происходит что-то необычно-нетипичное, – ловко спрыгнул на просёлочную дорогу. – Давай, наяда, руку! Помогу спуститься, типа – благовоспитанный кавалер – из насквозь романтичного девятнадцатого века – ухаживает за благородной дамой, коварно похитившей его горячее сердце…