Чтение онлайн

— Я обещаю вам это. Но все же берегите себя.

Мы обнялись в последний раз, и я покинула магазин. На улице пошел снег. Белые хлопья медленно падали на дорогу. Скоро наступит Рождество — праздник, который не отмечали в Индокитае, но на праздновании которого настаивала Мадлен, пока Дидье был еще с нами. Вернется ли он когда-нибудь? Он ни разу нам не написал. Может быть, он погиб смертью храбрых? Такая смерть пользовалась уважением в семье де Вальер. Я молилась всем богам, чтобы скорее получить известие о том, что мой муж жив.

Следующие несколько недель я оставалась в замке. Даже если бы мадам Бланшар не уволила меня, я бы все равно не смогла ездить к ней, потому что дороги покрылись льдом и кое-где по ним нельзя было проехать. Я нашла себе другое занятие. Я не хотела думать ни о Дидье, ни о мадам Бланшар и старалась не попадаться на глаза своей свекрови.

Как бы там ни было, у нас была служанка, которая могла относить ей еду и вообще находилась в ее распоряжении. Мария навещала свою бабушку каждый день, но рассказывала об этом немного. Либо ей было страшно бывать у пожилой дамы, либо же Мадлен не разговаривала с ней. Мы с Марией старались как-то отвлекать друг друга, рассказывая разные истории. Однажды ночью, когда я в очередной раз не могла уснуть, потому что в голове у меня роилось слишком много мыслей, я встала с постели и села за письменный стол.

Завтра мне нужно сочинить для Марии новую историю. Я решила рассказать ей о Тхань и обо мне, о том, как мы когда-то ходили в храм Семи Солнц. Я всю ночь писала эту историю и даже заснула за письменным столом.

Луиза, последняя служанка, которую мы смогли оставить у себя, утром с удивлением разбудила меня, но она была достаточно сдержанной и не посмотрела на то, что я написала.

Моей дочери очень понравилась новая история, и она требовала, чтобы я рассказала ей, что было дальше с «жасминовыми сестрами». Однако я до сих пор в долгу перед ней. Продолжения не последовало, и постепенно Мария забыла об этом…

Шло время, и я все сильнее убеждалась в том, что Дидье не вернется. Мадлен, казалось, тоже так думала, потому что ее настроение портилось все больше. Мне уже не надо было бояться, что я встречу ее где-нибудь в коридоре, потому что она не выходила из своей комнаты. Все текущие вопросы должна была решать я. Когда я заходила к свекрови, чтобы спросить, как сделать то или это, она лишь молча жестом высылала меня из комнаты. Таким образом, мне приходилось действовать по собственному усмотрению.

Мне становилось ясно, что замок, если так будет продолжаться и дальше, станет обузой для семьи де Вальер. Собственно говоря, западное крыло нуждалось в ремонте, но не было никого, кто мог бы это сделать. Мужчины либо погибли на войне, либо же их забрали немцы, чтобы строить Атлантический вал. И даже если бы удалось найти мастеров, у нас все равно не было денег, чтобы им заплатить. Таким образом, я решила, что мы поселимся в нескольких комнатах, которые еще не пострадали от сырости, а остальные помещения просто закроем на ключ.

Однажды ночью зимой 1943 года на дороге, ведущей наверх к замку, показалась машина. Ее фары осветили мое окно, когда она свернула на ротонду и затем остановилась.

Я тут же вскочила на ноги. Страх, что к замку приехали нацисты, которые будут искать евреев и других неарийцев, постоянно преследовал меня, даже во сне. Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавески в сторону.

Возле лестницы замка стояла большая черная машина. Из нее вышли двое мужчин. На них были пальто и шляпы, и они, казалось, очень торопились. Я окаменела. Может быть, это были те самые гестаповцы, которые с некоторых пор наводили ужас на всю округу?

Я слышала разговоры о том, что французы, которые были не намерены терпеть вражеское владычество, объединились в Движение Сопротивления. С тех пор немцы искали этих людей. Они не щадили даже женщин и детей.

Когда раздался звонок в дверь, я вздрогнула. Что мне делать? Спрятаться? Луиза, конечно, ничего не слышала, она спала как сурок. А моя свекровь не выйдет из своей комнаты, что бы ни случилось. Мне не оставалось ничего иного, как набросить на себя зимнее пальто и спуститься вниз.

Мое сердце билось так, что его стук казался мне громче, чем мои шаги, и когда я спустилась вниз, в холл, я чуть не повернула назад. Замок был большой, и, возможно, немцы меня не найдут. Но, может быть, это обычная проверка…

Нет, раз они приехали ночью, это не могло быть обычной проверкой.

Когда раздался второй звонок, прозвучавший на весь холл, я была уже у двери и открыла ее. Мужчины удивленно посмотрели на меня.

— Что вам нужно? — спросила я, стараясь без страха смотреть мужчинам прямо в лицо.

— Мы хотели увидеть мадам де Вальер, — сказал один из них, окинув меня взглядом с головы до ног.

Очевидно, он принял меня за служанку.

— А в чем дело? — спросила я, потому что, пока я не знала, кто были эти люди, я не хотела говорить, кто я такая.

— У нас есть важная новость для нее.

Мужчины все еще внимательно смотрели на меня, словно были не уверены в том, что им со мной делать.

— Я… Я Ханна де Вальер, — сказала я, так как если бы стала это скрывать, то лишь все усложнила бы.

За долю секунды у меня в голове пронесся целый вихрь мыслей. Я лишь надеялась, что Мадлен будет беречь мою дочь, если эти мужчины сейчас, ночью, увезут меня с собой.

— Дидье де Вальер — ваш супруг?

Я кивнула. Меня тошнило. Я всегда думала, что гестаповцы сразу же тащат в свою машину тех, кого хотят арестовать, но у этих мужчин явно были другие планы.

— Мадам де Вальер, мы должны сообщить вам о том, что ваш муж тяжело ранен в бою. Он жив, но сможет вернуться к вам, лишь когда немного окрепнет.

Дидье жив? Воздух резко вышел из моих легких. С одной стороны, я чувствовала облегчение оттого, что мужчины не зачитали мне приказ о депортации. С другой — я не могла поверить, что Дидье не погиб. Прошло уже три года с тех пор, как он пропал без вести. За это время даже Мадлен смирилась с мыслью о том, что его закопали где-то в безымянной могиле.

— Заходите, — сказала я мужчинам. — Я хотела бы узнать больше.

Они кивнули и проследовали вслед за мной через холл в кухню.

— В каком бою был ранен мой муж? — спросила я, после того как поставила чайник.