Чтение онлайн

— Напомните, откуда вы держите путь, — произнёс он после внепланового совещания.

— Мы не говорили откуда. Это дела государственные.

— Что-то твоё лицо кажется мне знакомым, — подал голос инициатор совещания.

— Правда? Какое совпадение. И я твоё, как будто, где-то видал.

— Вот как?

— Да. Только не припомню где.

— Интересно.

— Ещё бы. Мир велик, а тут такое совпадение.

— Есть догадки? — руки всех пятерых приблизились к рукоятям мечей.

— Погоди, дай подумать. Точно! Ну надо же! Вспомнил! На хую!

Лязг извлекаемых из ножен клинков слился с хрипом и предсмертными стонами.

— Ещё одна жизненная мудрость, пацан, — не пизди без толку.

В своём мире я много где успел побывать, много чего повидать. Истоптал всю среднюю полосу, бывал и на Урале, и в южных степях, и в северной тундре. Но нигде не видел я пейзажей, похожих на здешние. Нет, отдельными элементами они были схожи. Но цельная картина отличалась разительно. Было в здешней природе что-то совершенно чуждое моему прошлому мировосприятию. Не только визуально, а комплексно. Эти пологие покрытые бурой травой холмы, идущие волнами под порывами ветра, эти одинокие кряжистые деревья, стойко переносящие удары стихии, холодные чёрные камни в лишайниках и красновато-серое небо… Мир сколь суровый, столь и прекрасный. Даже смерть в нём выглядела органично, как неотъемлемая, почти обязательная деталь панорамы.

— Здоровенная животина, — присмотрелся Волдо, остановив лошадь неподалёку от разлагающегося трупа.

— Кто же её так?

Неподалёку от дороги лежала туша зверя, напоминающего необычайно крупного и длинноногого коня с роговой пластиной на полголовы. В обращённом к нам левом боку чернела огромная дыра, выглядящая так, будто кто-то одним рывком выдрал кусок с пятью рёбрами. Убоина уже изрядно подгнила и осела, под животом собралась чёрная лужа трупной жидкости, толстенная шкура со следами упряжи пошла морщинами на иссыхающем теле, внутри которого копошилось множество мелких падальщиков, попрятавшихся в гнилых потрохах, как только Красавчик подошёл обнюхать всё ещё привлекательное с его точки зрения тело.

— Говорят, в здешних краях обитают твари, которым такое по зубам, — просветил меня наш профессор зоологии.

— Да неужели? Я и подумать не мог. Это ведь тягловая скотина?

— Их называют хорски, — кивнул Волдо. — Слышал, базбены таких разводят у себя в горах, но и южнее тоже встречаются.

Оседлавшая Красавчика Хельга тоже вытянула шею и принюхалась на манер своего любимца. И, похоже, трупный смрад пришёлся ей по вкусу.

— Жрать хочешь? — проявил я трогательную заботу о ребёнке, на что тот неблагодарно оскалился и зашипел.

— Вам не кажется странным, что она уже неделю не ест и не пьёт? — заразился Волдо моей сердобольностью.

— Я предлагал, ты свидетель.

— Эй, Хельга, — склонился друг всех детей к бесовскому отродью и достал из сумки солонину, — у нас есть еда и получше. Будешь?

Но снискать благосклонности не удалось и ему.

— Сука! — едва успел он отдёрнуть руку дарующую.

Солонина же, выхваченная цепкими пальцами, незамедлительно отправилась в пасть Красавчика.

— Кажется, ей это не к чему, — вынес я аргументированное научное заключение.

— Но откуда она, в таком случае, берёт питательные вещества?

— Питательные вещества нужны живым, а фройляйн Хельга, похоже, к таковым больше не относится. Только не начинай про детоубийство. Всё вышло как вышло, никто не виноват.

— Думаю, вы ошибаетесь. Она слишком уж активна для умертвия.

— Можешь проверить её пульс, если сомневаешься. Но я и без того вижу — кровь в этом маленьком уродливом тельце не циркулирует. Нужно признать, коллега, в биологическом плане пациентка определённо мертва. Так ведь, мелкая дрянь?

Хельга выгнула спину и издала звук, напоминающий тот, что издают кошки, выхаркивая комок шерсти.

— Любит меня, стерва.

— Но разве в мёртвом теле способна зиждиться душа? — не унимался любознательный криптобиолог.

— Мне почём знать? Пока эта херня исправно функционирует, у меня к ней нет вопросов.

— Не слишком-то исправно, судя по рассказам баронессы.

— Не задокументированные возможности — это всё ещё возможности.

— Да, но… Что если всё пойдёт не по плану? Ваша магия не действует на тех, чья кровь недвижима.

— На этот случай есть сталь.

Волдо задрал брови и скорчил кислую гримасу, иллюстрирующую крайнюю степень сомнения в справедливости только что услышанного тезиса.

— Думаешь, не прокатит?

— Думаю, вы не раз пожалеете, что не прислушались к советам Арабель.

— Предпочёл бы менять фильтры раз в неделю, пуская в расход всё новых и новых детишек?

— Не стану лукавить, так мне было бы спокойнее.

— Да что с тобой, пацан? Разве одна дохлая пиздюлина не лучше, чем конвейер из безостановочно перерабатываемых человечьих личинок? Где твой практицизм?

— Тут вы правы. Вот только Шогун знает, на что она способна. А тёплых чувств к нам с её стороны мною не замечено.

— Поверь, тёплые чувства — совсем не то, на что стоит полагаться. Стабильная неприязнь куда как предсказуемее и надёжнее. Тебе же никогда не придёт в голову довериться своему ненавистнику, и нет нужды объясняться за это. Обычное деловое партнёрство с постоянным и логичным желанием перегрызть друг другу глотку.

— Да… — Волдо печально вздохнул и, поморщившись, поднёс ладонь к лицу. — Надо двигаться дальше, мы и так здесь уже слишком задержались.

Хайм предстала моему взору, когда до неё оставалось километров семь, настолько ровная и пустынная степь её окружала, а единственный серьёзный холм в округе служил ей основанием. Крепость была небольшая, едва ли превосходящая площадью ту, в которой я оказался, покинув чрево Альбатроса. Но вот высота здешних стен превышала тамошнюю раза в два, если не больше. Издали Хайм выглядела эдаким чёрным кубом с башнями по краям, и смотрелась в этом пейзаже до того инородно, что вызывала озноб. Так бывает, когда заурядный в общем-то объект дико выбивается из своего окружения. Слишком уж геометрически правильной она была для этой первобытной степи, слишком продуманной. Её явно не строили веками, как другие крепости, возводя пристройку за пристройкой. Нет, тут ощущался предельно чёткий и не терпящий изменений проект. Никаких домишек вокруг, ни сараев, ни конюшен. Только чёрный кубический монолит посреди бурой пустоши.

— Ого! — подивился Волдо, когда мы подошли значительно ближе. — Так это и есть Хайм? Не такой я её себе представлял.

— Что-то типа Богом забытой развалины с кое-как залатанными брешами в стенах?

— Навроде того, да.

— Тут ты не одинок. И это проблема. Признаюсь, у меня был простецкий план — подкупить охрану и войти, прикинувшись немощным стариком с внучкой-прелестницей…

— Только не снова!

— Остынь. Это не прокатит, сам видишь. А раз хитрость бессильна, придётся дать шанс наглости. Твоей.