Чтение онлайн

— Помогите! Маньяк убивает меня-а-а! Кто-нибудь, помогите! — кричала она.

— Ты закрой рот сейчас же, сука! Не то перережу твое горло кухонным ножом! Ты меня знаешь! Когда злюсь, я не узнаю даже своего собственного отца! У меня расшатанные нервы! Я прошел всю афганскую войну, видел море крови, ты это знаешь! — предупредил Мирзахаким, беря в руку длинный кухонный нож, который лежал на столе.

— Режь! Ну, чего ты ждешь, режь, кровопийца, головорез, басмач! — кричала жена. Фарида больше не могла смотреть на эту опасную ссору, ворвалась в комнату и бросилась к своему брату. Она сидя на колени стала умолять своего брата со слезами на глазах, чтобы он не убивал свою жену.

— Ради бога, брат, не убивайте её, пожалуйста! Это я во всем виновата! Я завтра же уйду из вашего дома! — плакала она.

— Нет! Ты никуда не уйдешь! Ты — моя сестра, и я должен помочь тебе! Потому что ты моя — единственная сестричка! Если не буду помогать тебе, наш покойный отец встанет во вес рост в соей могиле! — сказал Мирзахаким.

В это время в комнату зашли дети Мирзахакима, и они, обнимая свою маму, тоже начали плакать. Через некоторое время бывший пехотинец Мирзахаким метнул нож в сторону и нож воткнулся в дверь комнаты Потом Мирзахаким подошёл к жене начал просить прощения:

— Прости, дорогая, виноват. Погорячился… Сама знаешь, я ветеран афганской войны. А ну-ка улыбнись… Ну… — сказал он поглаживая волосы жены.

— Псих — сказала его жена отбиваясь от него.

Шли дни. Нормальные отношения между Мирзахакимом и женой вроде наладились. Но это продолжалось недолго. Однажды вечером, когда Фарида молилась Богу, сидя на молельном паласе «жойнамоз», она опять услышала громкий крик жены своего брата в соседней комнате.

— Бедная старуха! Она была совсем здоровая! Это, она, твоя сестричка отравила её и убила! Потом продала дом своей свекрови, вместе со своим любовником! Бог знает, может она убила и закопала своего мужа тоже, напоив его отравленной водкой! — кричала она.

Услышав это, Фарида на миг окаменела! Господи боже мой! Что за бред?! — подумала она в ужасе. Тут его брат стал кричать:

— Ты чего мелешь, сука, а?! Как ты могла вообще сказать такое! Заколочу твой язык гвоздем в пол! — кричал он.

— Ааааа, все огораживаешь её, да?! Любишь её значить! Ну ну… Иди, возьми свой матрац и спи сней! — кричала и плакала жена Мирзахакима. Фарида слышала много оскорблений и терпела всякие издевательства, но такое она слышала впервые! От этих жутких слов жены брата с ней чуть инфаркт не случился.

Тут брат Фариды начал бить свою жену с диким криком:

— Убю, зарежу, сука! Язык вырву! Глаза вилкой выколю! Пусть меня посадят на сто лет в тюрьму! Сейчас обезглавлю тебя и пойду в милицию с повинной!.. — кричал он!

Фарида пулей влетела в их комнату. Она увидела брата, который душил свою жену с призрением, как Отелло который душит Дездемону, схватив за её горло цепкими руками. От страха и от нехватки воздуха у жены Мирзахакима расширились глаза, и язык её торчал изо рта как язык жирафа, который жуёт листья с высоких африканских деревьев. Фарида впилась зубами в руки брата, и он от боли отпустил горло своей жены. После этого жена Мирзахакима долго не смогла прийти в себя.

На следующий день Фарида со своими детьми ушла из дома брата Мирзахакима и в тот же день с помощью односельчан поселилась на полевом стане на окраине хлопкового поля. Там, из человеколюбия, бригадир Довул выделил ей одну комнату, и она, разгрузив свои вещи из прицепа трактора, обставила комнату. И начала жить там со своими детьми. Тут ей нашлась и скромная работа. Бригадир Довул назначил ей зарплату, приняв её на работу на полставки сторожем полевого стана.

Однажды утром Фарида разбудила своих детей, накормила их завтраком и закрыв полевой стан на висячий замок, направилась в город, чтобы навестит Гурракалона. Так как у неё не было денег, она с детьми добралась в город пешком.

У порога палаты она незаметно от посторонних глаз вытерла слёзы и зашла в палату, в которой, где лежал её любимый Гурракалон. Дети тоже зашли, пугливо оглядываясь вокруг, где по их представлению, доктора в белых халатах будут делать им уколы. Увидев их, Гурракалон обрадовался как никогда. Он лежал без всяких шнурков, и бинты остались у него только в руках. Но правая нога у Гурракалона была всё ещё в гипсе, напоминая белые валенки.

— Слава Богу, Вы, наконец, пришли Фарида. Ещё и с детьми! Это просто здорово! Как я ждал вас, как я ждал! Даже я начал планировать суицид, то есть кхххххк!.. — Гурракалон показывал жестом, как вешаются. Какие очаровательные дети! Как тебя звать, дружок? Мекоил? О, Михаил значит. Михаил Горбачев! Перестройка! Берлинская стена! Развал СССР! Независимость нашей республики! А тебя? Зулейха? Какое красивое имя! Красивое имя, высокая честь, Гренадская волость в Испании есть. Я видел: над трупом склонилась луна, Гренада, Гренада, Гренада моя!.. Моё имя Гурракалон. Вот и познакомились. А вы ребята, видели когда-нибудь человека, который ходит на четвереньках? — спросил Гурракалон, хитро улыбаясь, как вождь пролетариата Владимир Ильич Ленин. Дети испугались его вопроса. Зулехо, держа за платья мамы спряталась за ней и испуганно смотрела на Гурракалона широко раскрыв глаза.

— Если не видели четвероногого человека, то сейчас увидите его — сказал Гурракалон и, с трудом встав с места, взял костыли и, опираясь на них, направился в сторону детей.

— Вот, видели? Это я и есть тот человек, который ходит на четвереньках.

Дети спрятались за спиной мамы.

— Осторожно, не упадите! — сказала Фарида, глядя на Гурракалона, и улыбнулась сквозь слезы.

Тут Гурракалон споткнулся и, потеряв равновесие, начал падать. Но Фарида успела удержать его и двое влюбленных оказались в объятиях друг у друга. Снова тот знакомый райский запах волос Фариды, похожий на запах водорослей, одурманил Гурракалона и он, притянув её к себе, шепотом произнес:

— Любимая, пришла наконец-то… Я страшно соскучился по тебе, роза моя красная… Я люблю тебя, слышишь, люблю… — сказал он, стараясь поцеловать её в шею. Фарида покраснела. Она тоже опьянела от сладких чувств, держа Гурракалона в своих объятиях и невольно прошептала тоже:

— Знаю, милый, знаю… Я тоже… Давайте, ложитесь Гурракалон-ака, Вам нельзя пока ходить даже на костылях. Хватит, ну перестаньте… Дети рядом… — сказала она. Гурракалон лег в постель и снова начал гворит, глядя в потолок:

— Дорогая моя, почти полтора месяца я ждал твоего прихода, как собака, глядя на дорогу. Я думал, ты совсем отвернулась от меня, и боялся, что ты больше не будешь приходить проведать меня. Всё это время я ещё раз убедился, что я не могу жить без тебя — сказал он.

Потом посмотрел на Фариду и сказал:

— Ну, рассказывай милая, как там твоя свекровь? Муж твой не колотит тебя? Ты чего плачешь? Перестань, не плачь, любимая — сказал он.

— Свекровь моя умерла. По этому я не могла навестить Вас, Гурракалон-ака. А муж мой вот уже сколько месяцев не приходит домой. Он не пришел даже на похороны своей матери. Не знаю, где он шляется…

— Ах, прости меня Фарида, ради бога! Она умерла? Какое горе! Прости. Бедная, какая жалость! Худо рахмат килсин! Царство ей небесное! — сказал Гурракалон, проведя ладонями по лицу.

— Спасибо — сказала скорбно Фарида.

Они долго беседовали. Когда Фарида, попрощавшись стала уходить, Гурракалон присев сказал ей:

— Через неделю меня выписывают из больницы, и я первым делом увезу тебя и детей к себе в кишлак, где у меня есть большой дом у реки. Зайдем сразу в мечеть, где мулла прочитает наш шариатский никах. Потом будем жить вместе счастливо и весело. Услышав эти слова, Фарида покачала головой и сказала: