Чтение онлайн

— Не-е-ет, а зачем нам лишаться своих последних жалких денег, которые дают нам родители на мороженое. Лучше мы тоже, как и вы, прорубим отверстие на полу чердака и будем смотреть интересные, как говорится, отечественные порнофильмы совершенно бесплатно, где главные роли исполняют наши родители — сказал голос незнакомого ученика.

— Правильно! Лучше мы тоже сделаем тайные отверстия! — засуетились другие ученики.

Услышав эти слова, сидящие в зале родители переглянулись и взбесились.

— Ах, вы гадёныши! Я чувствовал это, когда мне послышались хихиканья моих детей в детской комнате! — крикнул кто-то стоя.

— Да, я тоже замечал такое! — орал другой родитель.

— И не только у вас такое наблюдается, но и у нас, то есть у руководства нашей школы! Мои дети тоже пристрастились к этому, и они открыли отверстии в стене нашей комнаты и вели тайное наблюдение! Это еще ничего! География и масштаб гнусного деяния тройняшек гораздо шире и опаснее, чем вы предполагаете, дорогие родители! Я боюсь, что этот опыт может охватить всю планету как всемирный пожар, и дети всего земного шара просверлят стены и полы чтобы тайно наблюдать за интимными движениями своих родителей. Не дай Бог, они умудрятся снять интим родителей на видеокамеру и запустят видеоролики в портал Youtube! Тогда конец человечеству! Миллионы родители покончат свои жизни самоубийством и повесятся от позора! А эти так называемые родители тех гадов вместо того, чтобы постесняться и попросить прощения у общественности, намерены отдать на меня под суд!

После этих слов директора школы Поэт Подсудимов и Сарвигулнаргис-ханум, густо покраснев от стыда, покинули зал заседания школы и быстрыми шагами пошли в сторону поля, к своему тутовому дереву, в дупле которого они жили.

Придя домой, они быстро забрались в дупло, и первым делом поднялись на злополучный чердак, чтобы проверить, насколько правдивы были слова директора школы.

Когда они очистили пол от клеверного сена, они увидели там три отверстия и ахнули.

Тихий август. Воды в арыках стали прозрачными как зеркало. Природа затихла. Она была похожа на задумчивого мудреца, который думает о чем-то, притупив взгляд, глядя в далекие небосклоны. Медленно подкрадывается осень. Фарида увидела хрупкие одуванчики на краю клеверного поля, где узкая, безлюдная, заросшая тропа, извиваясь, исчезала вдалеке за тутовыми деревьями, там, где она собирала кизяки на зиму. Сегодня, сразу после утренной молитвы, подметая территорию полевого стана, она увидела первые желтые листья, опавшие с высоких тополей и, прислушиваясь к тишине, грустно вздыхала. Потом готовила завтрак и разбудила своих детей. После завтрака она стирала, сложив в тазик грязную одежду, похожую на тряпку, с которой уборщицы моют полы в школах со швабрами в руках, двигаясь, словно нападающие хоккейной команды. Сгибаясь и разгибаясь в такт с выжиманием одежды, она думала о своих маленьких детях, которые играют вдвоем без ребят, вдалеке от своих друзей, которые весело и счастливо шумят в детских садиках и в школах. Бедные, растут они одичалыми, словно маугли — думала Фарида иногда. Особенно заливалась кровью её душа, когда она думала о своем умном, послушном и терпеливом сыне Ильмураде, который обучается на башмачника у Абу Кахринигмана бужур; аландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Думала также о своей усопшей свекрови, и о Гурракалоне тоже. Прошлой ночью ей снова снился Гурракалон. Во сне они вдвоем шли с мешками подмышкой в сторону моря. Восточный ветер трепетал их одежду и волосы.

— Мы должны успеть — сказал Гурракалон, ковыляя на одной ноге, упираясь на костыли и вытянув вперед загипсованную ногу, похожую на белый валенок.

Они долго шли по извилистой тропе, упрямо шагая против ветра. Когда они с трудом пробрались на скалистый берег, где шумел прибой и рычали игривые волны, словно огромная стая голодных львов, бросающихся на гранитные, отшлифованные временем вековые камни, Гурракалон достал из тайника байдарку, и они отплыли на ней вместе с отливом, отдаляясь от берега, где царило ненастье.

— Куда плывем?! — спросила Фарида громким голосом, но её голос в шуме волн не слышал не только Гурракалон, но и сама она. Чтобы волны не перевернули байдарку, Гурракалон, стал грести изо всех сил, используя костыли, обеспечивая байдарке равновесие. Над бушующим морем раздавались устрашающие раскаты грома, и сверкала молния, освещая серебряным блеском их лица, волосы и промокшая до ниток одежда. Громадные, как холмы, изумрудно — зеленые волны, поднимали на огромную высоту и с такой же силой опускали байдарку. Они укачивали её, словно щепку, словно соломинку. Потом начался ливень. Гроза усилились. Тут раздался такой гром, что у Фариды оглохли уши, и перед её глазами опустился черный занавес.

Она очнулась в тихой гавани, где плескались небесно — синие волны, и над лазурным берегом летали белые чайки, с криком раскрывая до отказа свои клювы. Гурракалон вытащил байдарку на берег и помог Фариде выбраться из неё.

— Вот мы пробрались, наконец, на остров спящих вулканов — сказал Гурракалон. И сидя на берегу, он снял свой гипсовый валенок, вылил из него воду, вытащил краб с водорослями и снова надел на сломанную ногу. Они переглядывались и счастливо улыбались, глядя на осенний остров спящих вулканов, где царила тишина.

— Успели — сказал Гурракалон, расставляя промокшие мешки на песке, на котором не было человеческих следов. Приятно согревало их плечи осеннее солнце острова. Взявшись за руки, они шли по берегу, на который набегали шелковистые волны, омывая разноцветные камушки, которые сквозь прозрачные воды, всегда радуют человеческую душу и глаза своей красотой. Пока они любовались природой, их мешки высохли на августовском солнце острова спящих вулканов и, взяв их, они направились в сторону тропических лесов, где с деревьев тихо и печально падали купюры доллара и евро. Фарида с Гурракалоном сгребли эти купюры, собрав их в кучу, и стали складывать в мешки, плотно трамбуя их. Через часа полтора Фарида обратилась к Гурракалону:

— Гурракалон-ака, я подсчитала. Мы собирали ровно двадцать мешков американских долларов и десять мешков евро. Итого получается тридцать мешков. Боюсь, что наша байдарка перевернется от перегрузки. Может, хватит? — спросила она.

— Нет, дорогая, соберем еще десять мешков и дело с концом — сказал Гурракалон, жадно сгребая опавшие доллары и евро, и впихивая их в мешки. После этого они начали перетаскивать огромные мешки с деньгами на берег, где находилась их байдарка. Долго провозившись, они загрузили, наконец, мешки с деньгами в байдарку, прикрепили груз веревками, чтобы во время шторма их не снесло море. Закончив все эти процедуры, они сели в байдарку. Гурракалон сел на корме, вытянув вперед свою загипсованную ногу, похожую на белый валенок, а Фарида устроилась над мешками как на горбу огромного верблюда. Потом они начали постепенно отплывать от лазурние берега тихой гавани. Волны увели байдарку с ценным грузом в открытое море, где качались колыбели сине-зелёных вод.

Они плыли долго, и настроение у них было прекрасное. Гурракалон даже запел от радости песню о море. Но его песню прорвал голос Фариды.

— Гурракалон-ака! Смотрите! Пираты плывут в нашу сторону! — закричала она. Гурракалон оглянулся в сторону, куда указывала Фарида, и увидел катер с надписью на борту «Налоговая инспекция». Фарида испугалась и заплакала.

— Не бойся, роза моя несравненная! Не плачь! — кричал Гурракалон, подбадривая её и быстро начал грести с помощью костылей. Но катер налоговой инспекции догнал их и перекрыл им путь.

— Остановите байдарку! Вы нарушаете границу нейтральных вод! Сопротивление бесполезно, море окружено! Мы должны проверить ваш груз! Кто из вас капитан байдарки?! — кричал в рупор высокий, худой человек с чересчур длинной шеей, с петушиной головой и короткими, как у тушканчика, руками.

— Я капитан судна! Мое имя Гурракалон, и я работаю независимым инкассатором! Мы везем деньги на материк! В этих мешках находятся купюры долларов и евро! А ещё я — великий башмачник и шью для императора страны сапоги с длинными голенищами из шкуры дикого осла! Поэтому товарищ император страны, навечно освободил меня от уплаты государственных налогов! — сказал Гурракалон.