Чтение онлайн

— Это неправда.

— Ты знаком с моим отцом?

— Да, на самом деле, пару раз мы разговаривали. Однажды я был в одних боксерских трусах, помнишь?

Это заставило меня рассмеяться.

— Послушай, у тебя был важный день, и я уверен, что сейчас ты испытываешь много эмоций. Но нет никакого правила, гласящего, что только потому, что твой отец делает что-то, ты тоже должен это делать. Если бы это было так, я бы готовил карнитас в старом ресторане моего отца (прим. мексиканское блюдо из свинины). Но ты видишь, где я?

Черт возьми. Я улыбнулся ему, и когда он улыбнулся в ответ, мое сердце забилось немного быстрее. Я испытал тот порыв, то чувство, которое в прошлом я приписывал только полетам. Но вот это было в тишине моей комнаты, когда я смотрел на великолепное лицо Соло.

— Ты можешь делать все, что захочешь. — Соло взял мое лицо в обе руки и поцеловал в губы, и пока я смаковал вкус, упивался его близостью, я задавался вопросом, смогу ли я когда-нибудь вернуться в то время, когда его не было рядом.

— Хотел бы я, чтобы это было так просто, — сказал я. — Я просто так устал играть по чужим правилам. Моего отца, инструкторов, военно-морского флота. Такое чувство, что я всю свою жизнь ходил по струнке, и даже став взрослым, я все еще выполняю приказы. Как этот бал, на который мы все должны пойти.

Когда Соло коротко кивнул, я поморщился.

— Я чертовски ненавижу то, что не могу пойти с тобой. Но там будет мой отец, и, ну...

— Я понимаю. Поверь мне, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. — Это совсем другая история. Но мы говорим о твоей карьере, Грант. О полетах. И если ты больше не хочешь этого делать, то тебе и не нужно. Это твое решение, и ты единственный, кто может его принять.

Я медленно отодвинулся от стола и поднялся на ноги, слова Соло повторялись в моей голове. Когда я стоял там лицом к лицу с человеком, которого сначала считал своим соперником, было умопомрачительно примирить его с тем, что теперь он мой спасательный круг.

Соло был рядом в один из самых травмирующих моментов моей жизни, и сейчас, когда я стоял там, открытый и уязвимый, я понял, что он был рядом в один из моих самых монументальных моментов — самопознания.

Большинство людей пришли в ABMA, чтобы доказать, что они лучшие в мире в работе, с которой может справиться лишь несколько людей. Проблема была в том, что теперь, когда я знал, какого это, я больше не хотел этого.

Соло

Когда я заглянул в глаза Пантеры, я увидел в них нерешительность, и мне чертовски хотелось знать, что сказать, но я был слишком удивлен, чтобы придумать что-то еще. Может быть, мне следовало подумать, учитывая то, как Пантера заставлял людей довольствоваться своим жизненным путем — особенно когда дело касалось его отца. Я не понаслышке знал, как что-то травмирующее может заставить тебя напрячься и задуматься о том, чего ты действительно хочешь. Или, в моем случае, это заставляло тебя возводить стены, которые никто не мог пробить, одновременно доказывая всем, что тебе на это наплевать.

— Прости, что я снова о себе.

— Не извиняйся. — Я сжал его руки. — Будь честен. Ты можешь поговорить со мной.

Пантера прикусил внутреннюю сторону его щеки и кивнул.

— Я знаю, что могу. Я... — когда он замолчал и посмотрел вниз, я поднял наши соединенные руки, чтобы приподнять его подбородок.

— Ты что?

— Я не знаю, что я должен делать…

— К черту то, что ты должен делать. Делай, что хочешь.

— Ты позволишь мне закончить?

— Было что-то еще? — Когда он кивнул, я притворился, что поджимаю губы.

— Возможно, я не знаю, что я должен делать, — сказал он, — но я знаю, что чувствовал за последние несколько недель, проведенных здесь с тобой.

Я сглотнул, ошеломленный уязвимостью в его голосе. И, поскольку я не знал, к чему он клонит, я спросил:

— Расстроен? Убийственно злой? Готов прикончить меня, придушив подушкой во сне?

— Да. Все это. Ежедневно.

— Ну, тогда, думаю, я ценю, что ты сохранил мне жизнь.

Пантера слегка улыбнулся мне и посмотрел вниз на наши сплетенные руки.

— Иногда ты просто кошмар. Ты действительно такой. И я знаю, что ты хочешь, чтобы все думали о тебе именно так, потому что так легче не пострадать. Я понимаю это. Но, чтобы ты знал, мне действительно нравится парень под маской. И иногда мне кажется, что я ему тоже нравлюсь.

Мое сердце забилось быстрее от тихой эмоции, возникшей между нами, но, возможно, она всегда была там. В конце концов, меня потянуло к Пантере, когда я впервые увидел его, и даже после того, как я узнал, кто он такой, я все еще преследовал его. На мой взгляд, это всегда было для хорошего траха, но где-то за то время, что мы были вместе, все изменилось. Боже, когда это все изменилось? Когда я смотрел, как он выпрыгивает из своего самолета, и думал, что потерял его? Или это было какое-то время до этого?

Черт, почему я вдруг перестал дышать? Было ли это потому, что с каждой секундой, проведенной вместе, становилось все более очевидным, что мы перешли грань дружбы и случайного секса в нечто большее? Только... у нас не могло быть большего. Не тогда, когда наше время в ABMA приближалось к концу.

С моим все еще колотящимся сердцем я попытался подавить свои чувства и прибег к тому, что я всегда делал, когда все это казалось мне чересчур.

— Он действительно думает, что с тобой хорошо.

— Хорошо? — Пантера подошел еще ближе, его передняя часть оказался вровень с моей, а затем он завернул наши руки мне за спину. — Думаю, что это немного больше, чем просто хорошо, но это нормально, если ты хочешь показать мне, а не рассказывать. Я тебе поверю.

Показать ему? Да... я мог бы это сделать. Черт возьми, это то, в чем я был хорош. Я приподнялся на цыпочки и прижался губами к его подбородку.

— Если ты хочешь, чтобы я тебе показал, мне нужно вернуть свои руки.

Пантера наклонил голову так, что наши губы соприкоснулись, затем я почувствовал, как руки вокруг моих запястий разжались, и он сделал шаг назад. Однако, прежде чем он отошел слишком далеко, я дотянулся до предплечья Пантеры и остановил его.

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — притянув его к себе, я повел нас назад, моя миссия была ясна. Я собирался привести в действие слова, которые еще не мог произнести.

Пантера посмотрел вниз на пальцы, которые я обхватил вокруг его запястья, затем эти прекрасные голубые глаза снова поднялись, чтобы встретиться с моими.

— Куда бы ты ни захотел меня отвезти.

Слова были такими простыми, такими честными, и уязвимость, которую я видел в его глазах ранее, сменилась уверенностью, от которой у меня перехватило дыхание. Между нами что-то менялось; это было так же ясно, как желание, запечатленное в линиях красивого лица Пантеры. И когда настроение сменилось с обычного веселого подшучивания, которым мы делились, на что-то гораздо более тяжелое, я сделал глубокий вдох и позволил волне захлестнуть меня.