Чтение онлайн

— Черт его знает, — Виктор почесал в затылке. — В целом, конечно, врет. Горбатого лепит. Но что-то, может, и правда.

— Как будем поступать? Виктор еще подумал.

— Про завод я вообще-то не очень верю, — начал рассуждать Виктор. — Кто их туда пустит! Лисецкого вон который год уже посылают. А он как-никак губернатор.

Там Березовский всем заправляет. Туда не залезешь. Но дело не в этом. Меня тут другое пугает. Боня же не от себя говорит. Он, как попугай, чужие слова повторяет. Значит, Владик сейчас настроился на производство. А производство, Саня, — это задница. Туда сколько денег ни засаживай, ничего назад не получишь. В России еще никто на производстве и рубля не заработал. Уж мне-то можешь поверить! У нас вся нефтянка в убыток. Вот если бы они с помощью своих московских связей в госбюджет залезли или там с международными кредитами мухлевали, я бы еще подумал. А так нет. — Он сжал губы и помотал головой. — Надо их переориентировать. Срочно.

— Ну давай, я Владику скажу, — предложил Пономарь с облегчением. В интонации Виктора уже не слышалось прежней категоричности. — Меня-то он послушает.

— Мать за ногу! — воскликнул Виктор сердито. — Не знаю, как поступить! Вот нутром чую, что надо бабки забирать!

— Ну, две недели-то ничего не решат, — урезонил его Пономарь. — Давай еще чуток подождем. Посмотрим, чем приезд президента закончится.

Виктор насупился, повертел в руках ломтик колбасы и зачем-то посмотрел его на просвет.

— Ладно, — решил он. — Две недели ждем.

— Это правильно, — повеселев, одобрил Пономарь. — Сколько терпели, а тут всего ничего осталось. А с Влади-ком я прямо на днях переговорю. Заодно предупрежу его насчет твоей доли. Так, на всякий случай. Чтоб не как снег на голову.

— Почему только моей? — встрепенулся Виктор. — А свою что, оставишь, что ли?

Пономарь помедлил, прежде чем ответить.

— Я в любом случае подожду, — тихо проговорил он. — Ты тогда рискнул. С Вовой. А я сейчас хочу попробовать. Мне почему-то кажется, что выгорит.

Если бы Боня слышал их разговор, он бы собою гордился. Ему удалось удержать их на крючке. Или, во всяком случае, добиться передышки.

В половине девятого вечера, ругая себя, я подъезжал к ресторану «Дон Карлос». В машине охраны лежали два букета роз: для Насти и для Дианы. Я твердил про себя, что только посижу недолго и сразу уеду.

Я не очень понимал, что со мною творится, и от этого чувствовал себя отвратительно. Мне не нужна была Диана. Я искал и хотел другую. Которую убили. Которой больше не было. Не существовало. Диана была чужой, принадлежала чужому и мне совсем не нравилась. Но почему меня так тянуло еще раз обмануться этим случайным, мимолетным сходством? Вдохнуть знакомый запах и ощутить забытый ломящий жар? Даже думая об этом, я начинал волноваться, как мальчишка.

На лице Гоши, сидящего рядом со мной в машине, явственно читалось недоумение. С тех самых пор, как я велел ему купить цветы, он терялся в догадках, кому они предназначены. Я не просил его послать за кем-нибудь из моего списка и не назначал встречу Ольге с ее подопечными.

«Дон Карлос», как выяснилось, размещался в подвале трехэтажного старого дома, в центре города. Весь узкий переулок состоял из таких купеческих домов, когда-то, наверное, роскошных, но не знавших капитального ремонта последние лет сто пятьдесят. Впрочем, поскольку улица не освещалась, сейчас, в темноте, их запущенность не бросалась в глаза.

Я пропустил громыхавший трамвай, пересек дорогу и подъехал ко входу. Машин у входа было совсем немного. Вероятно, владелец «Дон Карлоса» не собирался устраивать шумную презентацию, а стихийные посетители о ресторане еще не знали.

— Смотрите, а тут уже и этот парень из «Золотой нивы», — встрепенулся Гоша. — Ну, у которого вы сегодня были. Вон его джип стоит. Черный «эксплорер».

— Мы с ним договаривались, — пробормотал я, паркуя машину.

Видимо, услышав что-то в моем голосе, Гоша посмотрел на меня внимательнее.

— Так мы с ними встречаемся? — осведомился он.

— Я встречаюсь, — поправил я, не спеша выходить, хотя охрана уже стояла у моей двери.

Гоша подумал и озадаченно покрутил головой.

— Вот уж не думал... — начал он и прервался.

— Что ты не думал? — вскинулся я.

Я все-таки сильно нервничал и легко раздражался.

— Да что вам эта девушка понравится, — договорил Гоша и состроил удивленную мину. — Нет, я, конечно, ничего против не имею. Может, она человек хороший, все такое. Но вы обычно как-то поглавнее выбираете...

— Ты о ком говоришь?

— Ну, об этой, с веснушками. Которую вы из казино выводили.

Он явно имел в виду Настю.

— Ты ошибаешься, — невесело усмехнулся я.

— Ага! — протянул Гоша. — Теперь ясно! Так вы на другую нацелились? С которой тот парень, из «Нивы», был. Понял!

Лицо его на мгновенье прояснилось. Потом снова посуровело.

— Тайком ее отсюда увозить будем? — деловито поинтересовался он. — Или драку устроим?

— Что ты несешь? — возмутился я. — Я не собираюсь никого увозить!

— Рассказывайте! — хмыкнул Гоша. — А то я вас не знаю! Я просто спросил, чтобы заранее наших ребят предупредить.

Я почувствовал себя так, словно он поймал меня на месте.

— Ничего ты не знаешь! — раздраженно бросил я. — Ты ошибаешься.

Я закурил сигарету, но сделал это не с того конца. Она вспыхнула, и я поспешно швырнул ее в окно.

— Ты ошибаешься! — злобно повторил я.

И резко тронулся с места. Моя охрана еще несколько секунд стояла на улице с озадаченными лицами, затем бросилась по машинам.

— И впредь оставляй свои дурацкие домыслы при себе! — посоветовал я Гоше.

Некоторое время он молчал.

— Цветы тоже себе оставить? — осторожно поинтересовался он наконец.

— Жене подаришь! От себя и от меня.

Мне все еще было стыдно. Но я уже чувствовал облегчение.

— Не могу больше! — в отчаянии замотал головой Храповицкий, и капли пота с его черных курчавых волос разлетелись в стороны. — Жарко!

— А ты терпи, терпи! — уговаривал губернатор. — Мы же договорились, что первый заход на пятнадцать минут. Еще две минуты осталось!

С полчаса назад они закончили играть в теннис и сейчас сидели в парилке, пропитанной запахом эвкалипта, экстракт которого губернатор добавлял в ковшик, перед тем как плеснуть воду на раскаленные камни. Храповицкий был красный как рак и тяжело дышал открытым ртом. Пот струился с него ручьями, так что возле его ног на деревянном полу образовалась лужа. Губернатор, тоже мокрый, покрытый розовыми пятнами, но еще полный сил, сидел на полке, подстелив под себя полотенце, и посмеивался, довольный, что сумел превзойти своего более молодого друга.