Чтение онлайн

— Вы о чем говорите? — уставился на него генерал так, что Гозданкер заерзал.

— Я... об авансе, — пролепетал Гозданкер. — Я готов еще часть...

— Какую еще часть! — отрубил генерал. — Вы понимаете, чем я рискую? Вы полагаете, что Храповицкий ягненок беспомощный? Что он защищаться не будет?

— Я... конечно... да, — заторопился Гозданкер, пытаясь его успокоить.

— Завтра вы передадите моему человеку все, — велел генерал тоном, не терпящим возражений. — Все, что оговорено. И прошу вас больше со мной эту тему не поднимать.

— Хорошо, — с трудом выдавил из себя Гозданкер.

То, что Гозданкер упомянул про деньги как-то скользко, словно собирался экономить, генерала разозлило не на шутку. Он решил его попугать, чтобы придать больше весомости всему происходящему.

— И последнее, — прибавил генерал. — Учитывая характер нашего друга, господина Храповицкого, советую принять должные меры по охране вашей семьи.

— Семьи? — испуганно ахнул Гозданкер. — Вы что же, думаете...

— Я не думаю, я знаю, — прервал генерал. Лихачев уверенно бил в больное место. На самом деле он, конечно, ни секунды не верил, что Храповицкий начнет вырезать семью Гозданкера или похищать его жену. Зато Гозданкер поверил в это сразу и безоговорочно.

— Проще всего для него было бы, конечно, вас убрать, — продолжал генерал буднично.

Гозданкер даже подпрыгнул.

— Но сейчас, когда нужные документы уже у нас, в этом нет особого смысла, — немного отпустил генерал. — А семью поберегите. Лучше всего — отправьте куда-нибудь за границу. Надежней выйдет.

С минуту Гозданкер смотрел на него широко раскрытыми глазами и вдруг нервно хихикнул.

— Так вот вы почему с деньгами... простите... с гонораром... тянуть не хотите! — фамильярно подмигнул он. — Боитесь, значит, что меня того? Грохнут?

Но перевести все в шутку генерал ему не дал.

— И поэтому тоже, — ответил генерал сухо, по-деловому.

Улыбка сползла с лица Гозданкера.

Брать у Гозданкера деньги генерал отнюдь не считал зазорным. В его понимании, это не было ни взяткой, ни подкупом. Он твердо знал, что выполняет свой долг, причем в очень опасных условиях. Он шел один против всех и ощущал себя героем вроде Робин Гуда. И ему представлялось даже пикантным посадить одного негодяя на деньги другого.

Когда в пятницу в восемь утра я вошел в банкетную комнату VIP-зала в нашем аэропорту, Храповицкий уже сидел там и рассеянно таращился в телевизор. На нем вновь был строгий черный костюм без всяких излишеств и очки в золотой оправе. Вообще-то зрение у него было превосходное. Я уверен, что когда на охоте в темноте встречались два диких зверя: Храповицкий и другой, безоружный, то видели они друг друга с одинаковой отчетливостью. Но Храповицкий специально заказал очки с обычными стеклами для наиболее важных встреч. Он считал, что это придает ему серьезности.

— Волнуешься? — спросил я, пожимая ему руку.

— Конечно! — воскликнул он оживленно. — Еще как! В «Версаче» на Кузнецком мосту зимнюю коллекцию привезли, а мы туда не успеваем! Весь день расписан. Единственный выход — пока мы у Вихрова будем время терять, послать в магазин охрану с деньгами и забрать все, что там есть моего размера. А уж дома разбираться: подходит, не подходит.

Я заметил, что даже очки не скрывали полукружий под его глазами. Я был уверен, что он не спал ночь, а сейчас просто рисуется. Бравирует, не желая признаваться в своих переживаниях.

— А по поводу своего назначения ты, стало быть, спокоен?

— А тут-то чего волноваться? — поднял он брови. — Все, что можно и нельзя, мы уже сделали. С Вихровым встреча предстоит чисто техническая. Сам он ни рыба ни мясо. Умом не блещет. Так что от меня требуется только одно: не напугать его. То есть не производить никакого впечатления. Лишнего не говорить. «Да» и «нет» не отвечать. Черное с белым не брать. Короче, чем преснее я буду, тем лучше.

— Трудно тебе придется при твоем интеллекте, — съязвил я.

— Да, умище не спрячешь, — согласился Храповицкий. — Ты-то ведь, наверное, эту проблему только понаслышке знаешь.

— Вася рассказывал, — подтвердил я. И не удержавшись, добавил мимоходом: — Очки, кстати, поправь. Ты их задом наперед надел.

— Как задом наперед? — всполошился Храповицкий, срывая с себя очки и делая инстинктивное движение к висевшему на стене зеркалу.

Все-таки он был взвинчен до предела. В следующую секунду до него уже дошло, что его разыгрывают.

— Скотина! — выругался он. — Шутник чертов! Вот переведу твою охрану в сторожа, будут они вместо пистолетов двустволки носить! Пошляешься ты в такой компании по ресторанам.

Побушевав еще пару минут, он успокоился и снова напустил на себя небрежный вид.

— От старшего Вихрова придется к младшему мчаться. Выражать благодарность. Вот тут, конечно, засада. Веришь, мой организм решительно протестует, когда в него вливают по бутылке коньяка каждые полчаса. Тем более что потом нам предстоит отправиться в «Русскую нефть». И меньше всего мне хотелось бы появляться там пьяным в хлам. Хотя, возможно, твой друг Вася счел бы это состояние вполне уместным для первой встречи. Способствует созданию непринужденной атмосферы.

— Рассказать тебе про вчерашний допрос? — поинтересовался я.

— Да ну его к черту! — замахал он руками. — Буду я еще себе голову сейчас забивать. Я про этого Лихачева и так уже слышать не могу. Знаю я наперед все, что он скажет.

Я полагал, что всего он не знал. Но бередить его перед ответственными встречами было бы и впрямь бесчеловечно. Я достал сигареты и собрался закурить.

— А вот этого нельзя! — объявил Храповицкий. — Я с сегодняшнего дня бросил. Прошу меня не искушать. Нет, серьезно, Андрюх, — добавил он извиняющимся тоном. — Покури там, в зале. Пощади мою расшатанную психику. Из последних сил терплю.

Я двинулся к выходу, но вдруг остановился как вкопанный. Из-за приоткрытой двери в щель на меня смотрел генерал Лихачев. Был он в парадном мундире, в фуражке, с небольшим портфелем в руках. И весело мне подмигивал.

Прежде чем я успел открыть рот, он широко распахнул дверь и шагнул внутрь.

— Здравствуйте! — громко произнес он хорошо поставленным голосом. — Какая приятная неожиданность! Не правда ли, Владимир Леонидович?

Храповицкого как будто током ударило. Он передернулся, глаза его злобно сверкнули. Набычившись, он коротко кивнул генералу и отвернулся к экрану. Я передумал выходить. Пожав генералу руку, я сел на место.