Чтение онлайн

Наташа тоже задумчиво смотрела на следователя, изобретая способ предложить ему помощь так, чтобы он не смог отказаться. А что, если пообещать вывести его в следующей книге - умный и находчивый следователь, который помогает Кате Савской распутать очередное дело. Согласится ли на это Аверин? "Одна голова хорошо, а три - еще лучше. Он пока ищет человека в кепке, а мы попробуем аккуратно выяснить, кого и чем пытался шантажировать Куропаткин. Но надо заручиться поддержкой следователя, чтобы не получить по шеям за то, что суем нос и путаемся под ногами!".

Когда следователь аккуратно записал ее показания в протокол, Наташа перешла к делу.

– Иногда жизнь подбрасывает такие события, что нарочно не придумаешь, - сказала она.
– Может я даже напишу об этом чуть позже, когда будет завершено следствие...

– О Джамете и "Волшебнице"?
– заинтересованно посмотрел на нее Аверин.

– А почему бы и нет? И рядом с Катей вывести образ следователя, с которым они расследуют преступление...

Глаза следователя заблестели, и Навицкая поняла, что он хочет стать героем книги любимой писательницы. И девушка выпустила следующий шар:

– Кстати, не исключено, что Куропаткина убили из-за попытки шантажа. Вчера вечером, перед ужином, я случайно услышала, как он требовал от кого-то деньги за молчание и говорил, будто сделал видео со звуком, разоблачающее какую-то страшную тайну, - о грузе на переправе Наташа пока умолчала, желая сначала самой выяснить, где зарыта собака.
– Я искала аптеку, спутала направление и уперлась в трансформаторную будку на задах. А из-за нее услышала разговор.

– С кем?

– Не рассмотрела. Я пряталась в кустах, и мне приспичило чихнуть. Пока я подавляла позыв, Куропаткин и второй человек уже ушли.

– Ну а о какой тайне шла речь? Вы что-то поняли из их разговора?

– Протестую, - вмешался Ефим, - Наталья Викторовна уже сказала, что собеседники пользовались общими фразами без конкретики. Вы повторяетесь, это расценивается, как оказание психического давления на свидетеля!

Следователь помрачнел. С местными работать проще, для них "люди из органов" - до сих пор непререкаемый авторитет, и никто не придет давать свидетельские показания с адвокатом. Да и адвокаты местные - не чета этому зубру. Выставить бы его в коридор - да себе дороже - завалит жалобами все инстанции, еще и по шапке из-за него надают.

– Я поняла одно, - ответила Наташа, - что человек, которого шантажировал Куропаткин, живет в номере с видом на море.

*

Через полчаса Наташа вышла и устало опустилась на скамейку возле административного корпуса.Футболка прилипла к спине, снова пекло щеки. Трудно было одновременно стараться не сболтнуть ничего лишнего, но и не попасться на утаивании информации...

Наташа решила дождаться Когана, которого Аверин опрашивал сейчас, и достала из сумочки "Колдрекс" и бутылочку минеральной воды. Выпив лекарство, она подумала: "Не расклеиться бы! Это сейчас ни к чему!".

Но ей удалось добиться согласия Аверина на совместную работу в пансионате, а это значит, что она будет иметь доступ ко всей оперативной информации дела. То, что здесь, в Джамете, неожиданно мелькнул "крымский след", насторожило Навицкую, и теперь она не остановится, пока не прольет на него свет.

"Чужих здесь нет, территория тщательно охраняется. Дырки в заборе находят и заделывают прежде, чем к ним проляжет "народная тропа" - все, чтобы отдыхающие чувствовали себя спокойно в безопасности. У всех ворот и калиток дежурит охрана. И это не клюющие носом бабули с вязанием и не старички с берданками, а крепкие парни из охранного агентства, - Наташа вспомнила рубашки с эмблемой на местных "Фарамантах".
– Незаметно сюда не пролезешь, если у тебя нет карточки жильца или удостоверения сотрудника пансионата, или приглашения от кого-то из жильцов. То есть, убийство совершил кто-то из "Волшебницы", и скорее всего - человек, живущий в нашем корпусе. Вот весело!" - Наташа достала сигареты, но взгляд уперся на запрещающую табличку у входа. Девушка нехотя поднялась со скамейки: "Не многовато ли их тут понавертели?". И зашагала к пляжу.

По дороге ее обогнали две пышущие праведным гневом молодые женщины.

– Нормально, вообще? Типа, никто не уедет, пока идут следственные мероприятия! Щас, так я и послушалась! Да пошли они лесом, дауны!

– Да жесть, надо в блоге запостить! Я ребенка в Алупку везу, в профилакторий для легочников, а тут сиди в этом Джамете!

– А меня в Коктебеле друзья ждут на биеннале, и ваще, на фиг мне торчать там, где людей убивают? Преступника пусть ловят и сажают, ментам за это деньги платят, а я этого чела не убивала и нефиг меня прессовать!

– Ваще! Охраны всюду до фига, вчера гуляю с малой, она в туалет захотела, мне влом было искать, хотела ее за скамейку завести, тут же наскочил, барбос, мол, не положено, штраф, все, блин, видят, а у них под носом чела грохнули, а они это про...ли!

– Да этот чел всех тут заколебал, фиг его знает, кто его прибил. Но точно не я, - заржала любительница биеннале.

– И не я, хоть и хотелось! Чайлдфри злобный, детей прямо ненавидит, на мою малую сказал, чего она орет сиреной? Ваще! Она же маленькая! Он че, совсем не в теме?

– У самого, небось, детей нет, какая дура такому даст!
– фыркнула богемная особа.

– Да никакая!
– выпалила оскорбленная в лучших чувствах молодая мать.
– И нефиг людей задерживать из-за этого урода. Пошли они... Возьму малую и уеду, у меня путевка! И ваще, я - мать!

– Лучше не делайте этого, - посоветовала Наташа.
– Вас не выпустят. Да еще и заподозрить могут, что вы не просто так убегаете.

– А я при чем? Я его не убивала!
– обернулась к ней молодайка.

– Я вам верю. Но у полицейских сработает условный рефлекс: убегает - виноват - догнать.

– Так и что тогда?
– спросила богемная девушка, в длинной полотняной юбке и ослепительно-пестром блузоне, поправив чуть не слетевшую на ветру огромную шляпу.

– Ждите спокойно, пока разрешат уехать.

– Фигасе!
– ахнула юная мамочка.
– У меня же путевка пропадет! Они же до зимы валандаться будут! Мне ребенка лечить надо, она с весны кашляет, простудилась в садике и до сих пор кашляет!

– Надеюсь, что гораздо меньше, - успокоила Наташа.
– И думаю, что вы успеете в санаторий.

– Ваши бы речи, да Богу в плечи, - шумно вздохнула девушка в шляпе.
– Мне как-то нервно тут задерживаться! Меня в Коктебеле один человек ждет, - загадочно протянула она.
– Ну, вы понимаете...

– А я этого чела ночью видела, - сказала вдруг молодая мать.
– У меня дочка ночью проснулась от кашля, хныкать начала, ну, я ей сироп дала и на руках носила, убаюкивала и вдруг слышу - за окном кто-то упал и матерится. Ну, я выглянула, вижу - этот по аллее шел и мимо ступеньки шагнул, они ночью с гравием сливаются. Я думала, покурить подался. Других за это чморит, а сам втихаря бегает, есть такие двуличные. Ну, я только дочку уложила, когда он вернулся и давай по кустам и под лавкой рыться, обронил, небось, что-то, и опять чертыхается. Блин, думаю, ща малую разбудит, ее потом не унять. Хотела на него в окно прикрикнуть, да думаю, себе дороже: с таким только свяжись, задолбает до обморока.