Чтение онлайн

Это была фотография маленькой девочки примерно лет пяти. Она сидела в лодке, а вокруг искрилась вода. Деревья тоже сверкали на расстоянии. Маленькая девочка с таким до боли знакомым лицом, с копной вьющихся каштановых волос и самыми зелеными глазами, которые Кейт когда-либо видела.

У девочки глаза Кейт. Та же форма, размер, цвет… Те же самые глаза, которые Кейт видит в зеркале каждый день.

О боже! Боже мой!

У нее перехватило дыхание. Внутренний голос подсказывал Кейт, что эта девочка никто иная, как ее родная дочь.

***

1. При ОКР у больного непроизвольно появляются навязчивые, мешающие или пугающие мысли (так называемые обсессии). Он постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий (компульсий). Обсессивно-компульсивное расстройство характеризуется развитием навязчивых мыслей, воспоминаний, движений и действий, а также разнообразными патологическими страхами (фобиями). 

С обернутым вокруг талии полотенцем Райан Харрисон прошел по своему гостиничному номеру. Взяв с кровати дистанционный пульт, он включил телевизор и, пока искал канал Си-эн-эн, другим полотенцем просушил мокрые волосы, с которых капала вода.

В ванной все еще был включен душ, но даже он не мог заглушить слова песни «Будь что будет» из мюзикла «Мулен Руж», напеваемой голосом с явным акцентом. Она всегда пела после секса. Ему же петь не хотелось. Ему хотелось одного - кофе. Он думал позвонить в сервисную службу, но показываемая на экране суматоха привлекла его внимание прежде, чем он нашел телефон.

Там мелькали огни, куда-то карабкались люди и выли сирены. Журналист передавал вчерашние новости, пока Райан сидел на краю кровати и смотрел репортаж об авиакатастрофе в Сан-Франциско.

Сердце Райана тяжело стучало, а ладони вспотели там, где он сжимал полотенце. Он как будто вновь наблюдал за аварией самолета Энни. От этого воспоминания желудок скрутил спазм – острая, режущая боль, проникающая в самое сердце.

Зазвонил сотовый телефон, возвращая Райана к действительности. Вскочив на ноги, он провел по лицу дрожащей рукой и вытащил пищащий телефон из слаксов, которые бросил на спинку стула всего несколько часов назад.

– Харрисон.

– Ну ты и сволочь. – В гремевшем в трубке низком голосе Митча Мэтьюза, шурина Райана, слышалось больше тревоги, чем в самих словах. – Так меня перепугал, что лишил десятка лет жизни. Я уже несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться. Ты новости видел?

Райан, казалось, не мог оторвать взгляд от экрана.

– Ага, только что.

– А ты где?

Райан оглядел комнату.

– В Нью-Йорке.

– Слава богу. Я думал, что ты вчера вылетел из Сан-Франциско.

– Собирался, но Ханна перенесла встречу в Лос-Анджелес. Я вчера сначала смотался туда, потом прилетел сюда.
– Райан услышал название авиакомпании и номер рейса, снова повторенные репортером, и сглотнул ком в горле. – Иисусе, это был мой рейс.

– Сукин сын, - пробормотал Митч.
– Ты в порядке?

– Что? – Райан плохо соображал.
– Да, все хорошо.

– Когда ты возвращаешься?

– Думаю, сегодня вечером.
– Райан потер рукой лоб. – Джулия наверняка расстроится из-за этого всего. Ты бы заглянул к ней, ладно? Твои старики с ней дома.

– Да, конечно. Ты, наверное, не сможешь прилететь обратно в Сан-Франциско.

– Знаю, - согласился Райан.
– Я попробую взять билет на Окленд или Сан-Хосе, или Сакраменто, а оттуда – на машине. Ужасно хочу домой.

– Хорошо. Позвони мне перед вылетом.

– Обязательно. Увидимся.

Душ выключился, и голос Моник стал слышен громче, пока она пела с сексуальным французским акцентом.

Райан закрыл глаза и прижал телефон ко лбу. Он не хотел быть с нею прямо сейчас. Тысяча мыслей, воспоминаний и чувств затопили его, но с ней ничем делиться не хотелось.

Она была привлекательной женщиной, и он наслаждался ее компанией, когда это было удобно, но у него не было никакого желания узнать, о чем она мечтает и на что надеется. А своими мечтами Райану совершенно не хотелось делиться. Или жаловаться на прошлое. Он никогда ни с кем не обсуждал свою жену и дочь.

Райан снова повернулся к телевизору и выключил его в тот момент, когда она зашла в комнату. Пышные формы Моник были завернуты в слишком маленькое полотенце, а с влажных огненно-рыжих волос капала вода. На губах женщины играла коварная улыбка.

– Mon cher [1]. – Моник подошла к Райану; ее окрашенные в кирпичный цвет ногти на ногах смотрелись странно на фоне шикарного белого ковра – как пятна крови. – Je me suis ennuy'e de vous[2].

Его знаний французского хватало, чтобы понять – она пыталась снова затащить его в постель. Райан отодвинулся от ее удушающих объятий.

– Мне нужно бежать.

Моник похлопала длинными экзотическими ресницами и сексуально выпятила надутую нижнюю губку – движение, которое она совершенствовала все эти годы.

– Глу-пос-ти. Ты же сказал, что до обеда тебя не ждут. N’'etait pas par le pass'e assez [3]. Я снова тебя хочу.

Ее английский был хорош, но она всегда «включала» акцент, когда пыталась его соблазнить. Райан направился в ванную.

– Да, но как бы заманчиво это ни звучало, мне нужно в офис.

Моник последовала за ним и прищурилась, когда, завернув за угол, увидела его уже одетого в слаксы.

– Bien [4], - вздохнула она, сдаваясь. – Я просто дождусь твоего возвращения вечером.

Ярко-красный ноготок прошелся вниз по его голой груди и застыл в нерешительности на верхней пуговице его брюк. Моник подняла на Райана соблазняющий взгляд.

Он знал этот ее прием. А еще знал, что через какую-то минуту она не на шутку на него разозлиться.

– Я не останусь до вечера. Мне нужно лететь домой.

Моник скрестила руки на груди — последняя была уж слишком идеальна, но француженка никогда не признается, что делала коррекцию груди.

– Merde [5]. Ты сказал, что пробудешь в городе пару дней!