Чтение онлайн

Ощущение потери.

В одной жизни был город, куда едешь. В другой это лишь выдумка.

Не тот момент жизни, который приятно вспомнить, однако он невольно вспоминается. Одно из тех событий, которые не поймет Джордж Орсон, одно из того, чего она ему никогда о себе не рассказывала. Невозможно описать беседу с «членом приемной комиссии» в гарвардском офисе, когда она расплакалась.

«Вы не понимаете, — сказала Люси и не просто всхлипнула или заскулила: все тело словно опустело, в голову и лицо вонзились толстые иглы, острые булавки, сердце и легкие сжались. — У меня нет ничего, никого, — сказала она. — Я сирота, — сказала она, и губы потеряли чувствительность, и она почему-то подумала, будто сейчас ослепнет. Пальцы дрожали. — Мать и отец погибли», — сказала она, и в горле как бы разверзлась обширная рваная рана.

Вот каково реальное горе — прежде она его по-настоящему не испытывала. Все мгновения печали и грусти, пролитые в жизни слезы, уныние и меланхолия — дело настроения, проходящий скулеж. Горе — совсем другое.

Она выронила телефонную трубку, зажала ладонью рот, из которого вырвался устрашающий беззвучный выдох.

И когда Джордж Орсон через несколько недель предложил уехать вместе с ним из города, это показалось единственно разумным решением.

Они дошли до края лодочного стапеля — наклонной бетонной плоскости, уходившей в пустое ложе бывшего озера, где на шесте торчала обшарпанная табличка с надписью: «Купаться и спускаться ниже 20 футов от причала запрещено».

— Хочу показать тебе, — сказал Джордж Орсон, махнув рукой вдаль, на какую-то точку на ровном песчаном дне с колючими сорняками, где некогда была вода.

— Ничего не вижу, — сказала Люси.

К тому времени она давно ушла в себя, все сильнее мрачнея на спуске с бывшего берега, но, конечно, Джордж Орсон не может читать ее мысли. Не знает, что она вспоминает величайшее унижение в своей жизни; не знает, что она подумывает об отъезде; не слышит, как она гадает, есть ли в старом доме какие-то деньги.

Хотя, естественно, чувствует настроение, откровенно старается ее развлечь. Пришла его очередь еерасшевеливать.

— Обожди. Тебе понравится, — сказал он, стиснув руку Люси и говоря все веселее, пока тащил ее дальше.

Личный персональный учитель истории.

— Вон там, дальше, ниже, был город, — сказал он, махнув на ходу рукой лекторским жестом. — Лемойн, — сказал он. — Так он назывался. Городок совсем маленький, поэтому, когда в тридцатых годах решили построить водохранилище, штат выкупил землю, постройки, переселил людей, и все кругом было затоплено. Фактически — не уникальный случай. Полагаю, таких сотни в Соединенных Штатах. «Города-утопленники» — так, по-моему, говорится. С развитием технологии строительства ирригационных водохранилищ и гидростанций людям пришлось посторониться…

Он помолчал, проверяя, привлек ли внимание.

— Таков прогресс, — сказал он.

И тут Люси увидела — город. Верней, то, что от него осталось; вообще не особо похоже на город. В водоеме клубится густая пыль, постройки впереди расплываются в дымке.

— Ух ты, — сказала она. — Фантастика.

— Собственная Атлантида в Небраске, — сказал Джордж Орсон, глядя на нее, улавливая реакцию. Она видела, что он собрался что-то сказать, а потом передумал. — Здесь накапливается колоссальная энергия, — сказал Джордж Орсон, послав ей привычную настойчивую и таинственную улыбку. Поддразнивал и одновременно был непонятно серьезным.

— Энергия, — повторила она.

Он улыбнулся шире, словно она точно знала, к чему идет дело.

— Сверхъестественная энергия, как говорится. Упоминается в каждой бредовой книжке: «Самые удивительные места в Америке», «Тайны Великих равнин» и так далее, ты меня понимаешь. Не скажу, будто я целиком отвергаю. Хотя думаю, что если есть энергия, то, по-моему, в основном негативная. Неподалеку отсюда происходила битва при Эш-Холлоу. Это было в восемьсот пятьдесят пятом году, когда генерал Уильям Харни привел шестьсот солдат в поселение индейцев сиу и они перебили восемьдесят шесть человек, включая женщин и детей. Это входило в план президента Пирса — знаешь, экспансия на Запад, Орегонская тропа, [26] увеличение численности армии Соединенных Штатов…

Люси нахмурилась. Наделась что-то услышать об их нынешнем положении, а он в очередной раз отвлекся. Болтает на любимые темы — убогая философия «нового века», [27] смешанная с заговорщицким антиправительственным историческим анализом, — хотя одно время ей нравилось изложение его бредовых идей, не в последнюю очередь потому, что она получала возможность выступить в роли скептика.

— Ох, ладно, — сказала она, позволив теперь себе вновь вернуться к добродушно-шутливому тону, в котором они обычно беседовали друг с другом: серьезный учитель и строптивая ученица. — Наверное, поблизости есть секретные посадочные площадки инопланетных НЛО.

— Ха-ха, — сказал он.

И показал, и у нее по шее побежали мурашки.

Впереди и вверху из песка, грязи, косматых кустов, сорной травы поднимался, пожалуй, десяток конструкций, хоть «конструкции» не совсем точное слово.

Останки, подумала она. Части сооружений в разной степени разрушения и падения — основания и раскрошившиеся куски бетона, толстая восьмиугольная плита, продолговатая колонна, треугольный обломок стены, — все занесено хвостами песка. Сохранилась единственная каменная стена с прямоугольной дверью. Возможно, стена старого флигеля или сарая, покосившаяся над грудой сгнивших досок, покрытая тиной и водорослями, и на ней еще держится ржавая искореженная табличка. В конце предположительно бывшей улицы стоит более крупный каркас с четырьмя стенами, несколько ступенек ведут к каменному фасаду.

— Господи помилуй, Джордж, что это такое? — сказала она.

Другой постоянный аспект их отношений: она циник, он верующий, но ее можно почти всегда убедить — привести в изумление, убедительно рассуждая.

На этот раз ему удалось.

— Бывший храм, — сказал Джордж Орсон. Они стояли вместе, бок о бок, и она подумала, что он фактически прав насчет «негативной энергии» или чего там такого. — Разве не удачное место для совершения ритуала? — сказал Джордж Орсон.

Она вновь ощутила ту самую неподвижность и тишину конца света. Вспомнила, что говорил ей Джордж Орсон, когда они ехали по Индиане или Айове, и она еще в общих чертах толковала о поступлении в колледж: где-нибудь через годик вновь подаст заявление.

«На твоем месте я бы не трудился, — сказал Джордж Орсон и посмотрел на нее с характерной кривой усмешкой. — Когда тебе стукнет сорок, не будет иметь никакого значения, закончила ты колледж или нет. Вряд ли даже Йельский университет останется».

Люси строго на него посмотрела.

«Ну конечно, — сказала она. — Землей будут править обезьяны».

«Правда, — сказал Джордж Орсон. — Я даже не уверен, что к тому моменту останутся Соединенные Штаты. По крайней мере, в известном нам виде».

«Джордж, — сказала она, — я понятия не имею, о чем ты толкуешь».

А теперь, стоя на дне пересохшего озера, на ступенях старой церкви с мумифицированным трупиком карпа среди клочьев мха, затянутых паутиной, — теперь она с легкостью представляла, что Соединенные Штаты исчезли, мегаполисы сгорели, автострады запружены ржавыми машинами, так и не выехавшими из городов.

— Забавно, — говорил Джордж Орсон, — мать нас всегда уверяла, будто в ясный день видна под водой колокольня — миф, разумеется, но мы с братом без конца сюда плавали на резиновой лодке, ныряли, искали. Пожалуй, добирались — как тебе это понравится? — почти до середины озера, где в то время было весьма глубоко. Двенадцать — тринадцать морских саженей, а?