Чтение онлайн

— Мне не нужна нянька! Уходи! — глухое рычание.

— А мне кажется, нужна, — пропищала она в ответ, голос резко сделался тонким и визжащим. — Если хотите забыться, то я просто составлю вам компанию. Не дело, чтобы такой уважаемый дракон, как вы, допились до состояния, что наблюете себе под ноги или уснете в собственной моче, кто-то же должен будет вас оттуда вытолкнуть, а вы, насколько я в этом разбираюсь, собираетесь именно до такого состояния и напиться. Не помню, чтобы в этом замке, кроме меня у вас был хоть один друг или помощник, так что не сомневайтесь, проснетесь утром, как я и сказала…

Он пожал плечами и махнул рукой. Затем все же опомнился и забрал у нее бутылку, отнес в другую комнату, что осталась не тронутой и больше походила на скромный по размерам кабинет. Стол, обтянутая сукном столешница, камин с догорающими углями, которых тоже угостили алкоголем, и они радостно зашипели языками пламени. Книжные полки, пустые, которые не так давно протерли дочиста. Кресло с маленьким пуфиком для ног, который валялся по частям в комнате, через которую они прошли. Кресло осталось не тронутым, накрытое клетчатым пледом, оно приняло в объятья Аластера, и он уселся в него, съехав вниз так, если бы пытался лечь.

Говорили правду, Аластер походил на брата. Большой портрет, с которого он не сводил взгляда, красноречиво говорил об этом. Мэйгрид заметила его сразу, как только переступила порог комнаты. В полный рост, в толстой золотой раме. Портрет висел справа относительно центра, а там, где должен был находиться второй — стена казалась ярче цветом и сейчас пустовала. Кому он принадлежал, догадаться нетрудно.

Такой же подбородок, пухлые губы и брови вразлет. Волосы темные, отросли почти до самого пояса, на портрете они тщательно убраны за уши, чтобы не скрывать красоту лица. Мужчина одет в какой-то странный наряд из кожи и меха, который выглядел слишком уж для Мэй и ее познаний в сельской моде. Все же брат Аластера выглядел по-другому, черты лица не такие резкие, аккуратный нос достался от матери, взгляд мягкий и нисколько не насмешливый. Дракону на портрете явно не нравилось позировать, ощущение складывалась, что он готов сорваться с места, это сквозило в скованной позе, сжатой как пружина, которая стремилась распрямиться. Уголки губ тянулись вверх, словно он привык улыбаться, позирующий смотрел куда-то в сторону…

— Знаете, у меня ведь тоже есть брат, — зачем-то сказа она, — Дункан, а еще старшая сестра есть, Мэри. Дункан младше меня на три года, а меня все время заставляли присматривать за ним.

Аластер не шевелился, он смотрел прямо, погруженный в свои мысли.

— Мне, конечно, это не нравилось. Хотелось веселиться с друзьями, но делать особо нечего, мать с сестрой заняты домашними хлопотами, отец — овцами. А Дункан мелкий и противный, то на табурет залезет и пытается оттуда прыгать, то на колодец любил лазить, когда я ходила воду набирать…

— И что, однажды ты за ним недоглядела, и он чуть не погиб? Хочешь рассказать мне слезливую историю? Упал в колодец? — дракон криво улыбнулся и приложился к бутылке.

— Не было такого, — Мэй сложила руки на груди. — Мой брат жив и здоров, слава Небесам! Только я не представляю, что со мной было бы… Мне сложно представить, что вы чувствуете.

Он поднялся с кресла, резким движением. Измерил комнату быстрым шагом, посмотрел в глаза брату и словно проследил за его взглядом в сторону единственного в комнате окна.

— Можешь идти к себе, не переживай, я не собираюсь вскрывать вены.

Мэйгрид улыбнулась и присела на край стола, словно ей кто-то разрешил:

— Ночь долгая, корри Аластер, почему бы вам не представить, что вы в захудалой корчме на границе Материка, а я случайный встречный.

Аластер медленно повернул голову в ее сторону. Он поджал губы, затем улыбнулся и даже рассмеялся, снова нахмурился, не мог определить, что сейчас должен чувствовать, только облокотился ладонями о край стола, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении.

— И зачем мне это?

— Вы разве не слышали, что иногда незнакомцу гораздо проще рассказать о своих горестях и печалях? Я не знала вашего брата или ту девушку из леса, я не знаю ничего толком о драконьих островах в принципе, я просто выслушаю вас и не буду судить, правы вы или виноваты.

— Даже если история закончится тем, что я убил его?

— Я плохо вас знаю, корри Аластер, это правда, что за вечер на кухне я узнала про вас больше, чем за всю неделю, что прожила в вашем доме, — она замолчала, а затем вскинула голову и накрыла его ладонь своей, — но я верю, что вы не убийца.

Взгляд серебряных глаз встретился с зелеными, в них не было страха, предвкушения, стыда или печали, лишь представлялась зеленая трава, что шелестит по поверхности вековых холмов. Прохладная трава, в которую приятно зарыться макушкой и смотреть в бескрайнее чистое небо, перекатывая между зубов сладкий стебель. Аластер позволил себе перехватить теплую руку Мэйгрид и крепко сжать.

Он выдохнул и даже открыл рот, чтобы вместо слов благодарности сорваться злой шуткой, но вместо этого глаза округлились, а его пронзила мысль, от которой алкоголь тут же выветрился.

Эйлин… она сняла драгсих…

Вместо слов благодарности о том, что Мэй единственная, кто верит в Аластера и его невиновность, последующие полчаса он пытал ее расспросами, не видела ли она на драконице амулет, в виде крохотного крыла на тонкой цепочке.

— Да, что не так с этим медальоном? — выпалила она, потеряв терпение, а затем тут же закрыла рот, когда Аластер указал на портрет брата. Под самым горлом у него красовалось, идентичное описываемому украшение. Тонкая цепочка почти незаметно изображена мазками художника, а крыло деликатно блестело под невидимыми лучами солнца.

— Это драгсих, — он сделал паузу, которая должна объяснять все. Мэй вопросительно изогнула бровь, для нее это незнакомое слово, которое лишь набор труднопроизносимых звуков, поэтому он продолжил, — когда мужчина дарит драгсих девушке, а она принимает его, это означает, что теперь у них одна пара крыльев на двоих.

— У нас дарят кольца, — поразмыслив, ответила Мэйгрид.

— Я слышал, что кольцо можно снять с пальца, — Аластер уселся на стол рядом с ней, теперь они сидели, соприкасаясь плечами. Тихое дыхание и потрескивание огня, пожирающего бревна, в камине. — Можно выкинуть его в море или продать, если жених оказался не мил, драгсих — это больше, чем просто обещание любить друг друга, это обещание, которое нельзя нарушить. Мать до сих пор не сняла кулон, который подарил ей отец, хотя прошло уже больше десяти лет. — Мэй почувствовала, как изменилась поза Аластера, он пощелкал пальцами по столешнице, словно решил проверить ее на прочность. — Это люди могут позволить себе обещать луну и звезды одной, а бегать на сеновал к другим, у драконов есть только одна любовь — истинная и на всю жизнь.

— Ваш брат умер, возможно, она сняла амулет именно по этой причине… Или смерть — это не…?

— Оправдание. Только смерть не всегда освобождает от обещаний, — Аластер спрыгнул со стола и, сделав пару шагов по направлению к креслу, замер. Он тряхнул головой и запустил пальцы в волосы на затылке. — Снять амулет и начать новую жизнь не так уж и просто. Амулет зачарован и для этого нужен соответствующий ритуал.

— И почему вам это кажется странным?

— Не знаю, — он пожал плечами и обернулся вполоборота, позволив Мэйгрид беспрепятственно рассмотреть безупречный профиль. — Сложно объяснить человеку… Драгсих — это магическая связь между парой. Многие драконы могут жить в законном браке по десяткам лет, но так и не рискнуть обменяться Обещанием. Это не то что предлагают первой встречной или просто прекрасной прелестнице, это действительно то таинство, которое свяжет до самой смерти. Те, чья пара погибает, им тяжело забыть… Гораздо тяжелее тем, кто не связывал себя клятвой. Три года… Даже когда невеста проносила его всего половину от года — это ничтожно мало, чтобы боль прекратилась…