Чтение онлайн

— Подсудимая сказала, что корри Сеттен пытался утащить овцу, понимаю, как это звучит глупо, мой король, зачем нашему благородному другу это было бы нужно? — Аластер оторвался от книжного стеллажа и впервые за все время, что длился этот фарс, обратил на себя внимание. Сеттен вытаращился на него с круглыми глазами, пытаясь понять, что тот затеял, а Брайс стоял на месте, не отрывая взгляда от девчонки. В его пальцах мелькнул небольшой флакон, который он переложил из одного кармана мантии в другой. — Только если предположить, что эта селянка приняла двух драконов за похитителей, а что она могла еще подумать? И решила защитить свое. Ровно то, что она и сказала.

Роберт едва заметно приподнял брови и благосклонно кивнул:

— Продолжай, корри Аластер.

— Она защищала свое, как ей казалось от похитителя, а наш благородный Сеттен не такой, он вспыльчив, но добрый малый, скорее всего, просто увидел одинокую овечку и не удержался. Решил отдать дань инстинктам, верно? Только, видимо, забыл, ведь все знают, что драконам по Соглашению разрешено охотиться только в королевских угодьях, а они далеко от Низины, откуда эта девочка.

Сеттен скрипел зубами, которые судя по звуку, должны были посыпаться мелкой крошкой от усилий. Брайс же теперь смотрел на Аластера, внимательным немигающим взглядом. Его рука едва заметно дернулась и с нее сорвалась фиолетовая дымка, направленная в сторону Аластера, от которой он на удивление легко отмахнулся.

— Ты не можешь врать своему королю, корри Сеттен. Прав корри Аластер или нет? — спросил Роберт.

Тот покраснел и, чешуя вновь проступила на лице, поэтому в словах больше не было смысла.

— Соглашение двустороннее и в нем говорится, что за нарушение дракон обязан поставить мешок с драгоценностями по весу равному убитому или похищенному им человека или животного, — продолжил Аластер, теперь уже не сводя взгляда с Брайса.

— Не переживай, нищенка, твои родители получат мешок по твоему весу, но ты не увидишь этого, потому что я все еще требую сатисфакции, — процедил Сеттен, сквозь плотно сжатые губы.

— В соглашение также говорится, что если за жизнь человека вступиться кто-то из высших драконов, то он может забрать его себе и сам определить, что ему делать с преступником, — Роберт смотрел на Аластера, во взгляде читался приказ или мольба, но другого выхода и, правда, не оставалось. Сеттен упрямился и собирался увидеть, как девушка упадет вниз с Небесного моста. Да, она ударила дракона, одного из них, не просто обычного дракона, а приближенного к королю, но заслужила ли она смерти?

Брайс сделал шаг вперед и подошел к девчонке вплотную, от неожиданности она вскинула лицо, он подцепил пальцами тонкий шнурок, на котором повис белесый камень, который та, очевидно, сжимала все это время, и теперь придворный маг прищурил глаза, рассматривая его.

— В чем дело, Брайс? — спросил Роберт.

— Ничего, мой король, просто увидел, как она молится, и решил, что, возможно, мне пригодится амулет для экспериментов. Забрать его под Небесным мостом, мне не хотелось бы, поэтому сейчас, но это просто морской камень… Ерунда, не больше. Видимо, селянские поверья…

Они оба уверены, что Сеттен добился своего. Брайс даже, как стервятник высматривал, что можно прибрать к рукам, а его дальний родственник криво улыбался.

— Я согласен взять на себя эту ношу, — слова звучали тихо, но и в комнате висела звенящая тишина. — Я, корри Аластер, готов взять на себя ношу и стать тем, кто позволит человеческой девушке, искупить свой грех против нашего рода. Я позабочусь, чтобы ее жизнь была ровно такой, как она и заслужила.

Король едва заметно выдохнул, а Сеттен сжал губы в тонкую полосу так, что они почти исчезли с лица. Брайс сделал шаг назад, все еще не сводя взгляда с камня, что снова исчез под вырезом платья, и тут же был накрыт ладонью.

— Корри Сеттен, исполни свой долг и передай ее семье мешок с драгоценными камнями по весу средней овцы, а ты девочка, остаешься навсегда в собственности у корри Аластера, и больше никогда не сможешь вернуться домой. Поверь, Сеттен, остаться с Аластером для нее будет большим наказанием, чем смерть, — сказал Роберт.

Сеттен поднял взгляд на короля, затем перевел его на Аластера и криво улыбнулся, скаля зубы.

— Что ж, в этом есть истина, мой лорд.

На том и закончилась партия.

Аластер полюбовался на взбешенное лицо Сеттена и получил неожиданный подарок, с которым теперь нужно было что-то делать.

Мэй открыла глаза, ее кровать никогда не казалась настолько уютной, как в это утро. Она потянулась и позволила себе для начала высунуть одну ногу из-под одеяла. Ее, конечно, удивило, что мать позволила спать дольше обычного, и что Дункан прекратил хлопать дверьми, словно он единственный жилец дома. Отца неслышно, это понятно, он уже давно погнал овец на холмы, прихватив с собой собак. Кажется, сегодня день стирки. Мэйгрид высунула вторую ногу, чтобы заставить себя встать, тело казалось ватным и совсем не слушалось. Ничего, она еще полежит минуту, а потом возьмет себя в руки и пойдет помогать матери. Стирки набралась целая гора и придется тащить тюк к речке, чтобы как следует пробить одежду палкой, а затем прополоскать между камней, особенно одежду Дункана, который потеет как молодой бычок.

Лучи солнца светили так ярко, хорошо, если бы еще и грели, и вода с холмов успела насытиться солнцем. После стирки нужно будет отнести отцу обед, а вечером…

Мэйгрид резко села на кровати. Широкой, с мягкой периной и абсолютно чужой. Это не ее дом, он даже звучит и пахнет по-другому. Нет привычного треска досок на первом этаже, когда мать ходит по кухне, не голосят кошки, которые по весне становятся абсолютно дикими, не пахнет деревом или затопленным очагом.

Она вскрикнула и тут же зажала рот ладонью, вспомнив, что произошло вчера.

Мэй с трудом осознавала, что осталась жива. Еще хуже давалась мысль, что она никогда не вернется в Низину, не увидит мать, сестру, отца с братом или даже идиота Роя. Теперь неизвестно, что хуже: выйти за него замуж или стать собственностью дракона.

Из-за нервной дрожи, что била ее с момента, как мощные лапы схватили и унесли высоко в небо, она мало что запомнила: обрывки чужих слов, каменных коридоров, допрос, яркое пятно короля драконов и его слова насчет того, что новый хозяин для нее большее наказание, чем смерть. Она не помнила, как покинула замок, кажется, во время перелета потеряла сознание, а когда очнулась, то застала себя на тесной кухне, допивающей какую-то дрянь. Потом ее затолкали в одну из комнат, которую закрыли на ключ, и она провалилась снова в пустоту.

Сейчас Мейгрид чувствовала себя легче, дрожь не била, да и в обморок она не собиралась падать, даже ясность мыслей вернулась, не хотелось бить вилами никакого дракона, да и если подумать, стоило поступить как-то разумнее.

Мэй решила рассмотреть свою темницу во всех деталях, впрочем, это была вполне себе нормальная комната, с большим окном, как уже стало понятно, удобной кроватью, скромным камином, гардеробом, в котором очень аккуратно висело знакомое шерстяное платье, а внизу на полке стояли башмаки. Стены отделаны камнем и глиной, вот и все. Она выглянула в окно, чтобы разведать обстановку, оно выходило на улицу, та пустовала. Каменные мощеные дороги, напротив другое приземистое здание, с балкончиком, с металлическими перилами, а больше ничего и не видно. Мэйгрид стянула платье с вешалки, та громко лязгнула о деревянную стенку, но никто не отозвался на звук, дальше поторопилась, чтобы надеть его, затем башмаки. Она не знала, чего теперь ждать или делать. Даже если попытается сбежать из этого дома, то она совершенно не понимает, где она и куда идти, и главное, где ее… хозяин.

От этого слова передернуло. Мэй поджала нижнюю губу и решила все-таки выяснить, заперли ли ее в комнате, которая во вчерашней ночи казалась тесной коморкой или клеткой с металлическими прутьями.

Дверь оказалась не заперта, она легко поддалась на прикосновение к медной ручке.

Что ее ждет дальше? Жизнь в качестве прислуги? Это бы отличалось от жизни с Роем? Если, конечно, отец согласился на этот брак. Теперь вчерашний страх показался таким наивным, в конце концов, может быть, отец решил, что Мэйгрид сама сможет выбрать мужа.