Чтение онлайн

Клэр. Никак. Такие заявления комментировать не желаю!

Ф е л и ч е. А по-моему, природа терпима — а порой даже благоволит — к этим уникумам, если они полезны, конструктивны. Но если же нет — тогда берегись!

Клэр. Сам берегись.

(Она поднимает свое пальто, а он встает с крышки пианино.)

Ф е л и ч е. Ты почему не открываешь? Разве не слышишь — стучат!

Клэр. Кто стучит?

Ф е л и ч е. Сквозь дверь видеть я не могу.

К л э р. Не слышу никакого стука. (Он барабанит по крышке костяшками пальцев.) О да, теперь слышу, но…

Ф е л и ч е. Посмотри, кто там.

Клэр. Понятия не имею.

Ф е л и ч е. А его и не надо иметь. Надо пойти и…

Клэр. Вот ты и пойди. (Слышится шепот,) Ты ведь ближе и… (Он стучит сильнее.) Стучат так настойчиво…

Ф е л и ч е. Наверное, что-то важное, пойди и узнай.

Клэр. Но я не могу выходить к людям в таком виде.

Ф е л и ч е. Одета ты изысканно, и вид у тебя просто прекрасный.

Клэр (еще дальше отходя от двери), И у тебя тоже, кроме волос, конечно.

Ф е л и ч е. Я без галстука и в этой старой отцовской рубашке. Она же вся пропотела.

Клэр. Что ж, это простительно в такой-то жаркий день. Впусти их. Если это ко мне, — я спущусь.

Ф е л и ч е. Так, вот мы и «приехали»: значит, ты просто боишься открыть дверь!

Клэр. Пока «добирался» — и стучать-то перестали. По-моему, ушли, а? Нет, посмотри! Под дверью какая-то бумажка!

(Они со страхом смотрят на воображаемый листок бумаги, выглядывающий из-под двери,)

Ф е л и ч е. Это они оставили.

Клэр. Да! Ну возьми же… (Он идет к двери, делает вид, будто поднимает бумажку, а затем вздрагивает,) Что это?

Ф е л и ч е. Визитка из какого-то бюро помощи.

Клэр. Значит, все-таки знают, что мы здесь?

Ф е л и ч е. Конечно, а где ж нам еще быть? Бюро помощи — никогда о таком не слышал. А ты?

К л э р. Я тоже, и, по-моему, надо опасаться того, что…

Ф е л и ч е. Не знаешь.

Клэр. Здесь может быть какой-то подвох.

Ф е л и ч е. Предлог, чтобы нарушить наше…

Клэр. Уединение? Да. Ну так что — порвать ее или оставить на крайний случай?

Ф е л и ч е. Крайний случай — его-то мы и ждем, не так ли?

К л э р. О, это вопрос, на который должен быть…

Ф е л и ч е. Ответ…

Клэр. Да, но его, наверное, должны задавать во всяких там анкетах или интервью…

Ф е л и ч е. Разные организации, такие…

Клэр. Которым самим все равно.

Ф е л и ч е. Да, и они пытаются быть объективными.

К л э р. Я положу визитку под бабушкину свадебную фотографию, на всякий случай…

Ф е л и ч е. Который возникнет скоро…

Клэр. Но так или иначе, а она там, и известно где. Ну, что у нас дальше? Я беру трубку? Нет, ракушку, прикладываю к уху и вспоминаю время, когда отец возил нас на побережье.

Ф е л и ч е. Возил нас на залив. (Снова включает магнитофон.)

Клэр. Морской залив — чайки, приливы, дюны…

Ф е л и ч е. Несмотря на протесты матери, он все же повез нас туда как-то летом. Мы были еще детьми, и как раз перед школой…

К л э р. А мама не захотела жить в «Лорелее» на самом берегу, и пришлось поселиться в «Коммерции», в деловом районе. Мы топали мимо муниципалитета в длиннющих халатах, а мама все время пилила папу: «Я ведь счета проверила. Еще денек — и выкатываемся».

Ф е л и ч е. Отец сначала просто лениво усмехался, лежа на песке, но в конце концов заорал на нее: «Иди обратно в свою «Коммерцию» и перепроверь еще раз. Вычитай, дели, но здесь больше не возникай! Из-за тебя и солнце скрылось!»

К л э р. И он поднял нас, и мы пошли в другое место…

Ф е л и ч е. Подальше от муниципалитета, мимо маяка, прямо в дюны. Там сбросил костюм — без него он был гораздо красивее, — и мы тоже разделились, и понес меня на своих гладких золотых плечах прямо в воду, бросил — и я сразу же научился плавать, будто умел всегда…

Клэр (iпоказывая на публику). Феличе, там кто-то сел спиной к сцене, он что — лекцию читает?

Феличе. Это же переводчик.

Клэр. Господи, и он переводит им то, что мы говорим?

Феличе. Конечно, и объясняет систему, по которой играем. Для этого он и пришел.

Клэр (чуть не плача). Но я не знаю, что дальше, я…

Феличе. Зато я знаю.

Клэр. Правда? И что же? Сидеть и весь день смотреть на вытертый ковер, на эту розу, ждать, когда она совсем завянет?

Ф е л и ч е. А что тебе еще делать? Или ты хочешь проявить активность и испортить пьесу?

К л э р. Да нет, ничего я не хочу. Вся моя активность в том, что я целый день, а иногда даже ночью брожу по дому, словно что-то замышляя. И, кажется, знаю что.

Ф е л и ч е. И что же?

К л э р. А то, что хочу выйти! Выйти — это крик души! — хочу выйти!

Ф е л и ч е. Ты хочешь выйти и кого-нибудь позвать?

Клэр. Да, выйду — и позову.

Ф е л и ч е. Так выходи!

Клэр. Одна? Только не одна!

Ф е л и ч е. В такой прекрасный вечер женщина сама может выйти и кого-нибудь позвать.

К л э р. А мы выйдем и позовем кого-нибудь вместе.

Ф е л и ч е. Я не могу, мне придется остаться.

Клэр. Это почему?

Ф е л и ч е. Охранять дом от…

К л э р. От кого?

Ф е л и ч е. От непрошенных гостей! Кто-то ведь должен остаться — так это буду я, а ты, Клэр, иди и зови. Сегодня утром, вставая, ты, наверное, уже знала, что этот день будет для тебя необычным, не таким, как все предыдущие. В этот день ты выйдешь и позовешь кого-то, будешь улыбаться, радостно болтать. Смотри, ты вымыла голову — она теперь стала пшеничного цвета. А как красиво заколоты волосы! А глаза — смыла серебристо-голубую краску, и теперь у тебя ну просто ангельский лик! С таким лицом да в такую погоду — ну давай же, действуй, зови! Знаешь, что тебе надо сделать? Везде, куда будешь заходить, говори так: «О, какая же я дура — выйти без сигарет!» Тебе, конечно, дадут, а ты сунь их в сумку, принеси домой, и мы с тобой покурим. Давай же, иди! (Открывает ей дверь.)