Чтение онлайн

Ф е л и ч е. Ты спрашивала, что делает человек, когда ему уже ничего не остается.

Клэр. Такого я не спрашивала. (Немного помедлив, окунает соломинку в мыльную воду.)

Ф е л и ч е. Вместо того, чтобы позвать соседку, — пускать в окно пузыри! Они красивы, конечно, как и твой камень, но это значит, что мы сдались, и мы это знаем… А теперь я легонько дотрагиваюсь до ее руки — это сигнал: я готов произнести очередную реплику из «Спектакля для двоих». (Трогает ее руку.) Клэр, вчера, или позавчера, или сегодня, ты говорила, что где-то видела коробку с патронами от отцовского пистолета.

Клэр. Нет, нет, я не…

Ф е л и ч е. Говори не «нет», а «да», Клэр… И затем я достаю эту часть реквизита, которую она всегда ненавидела и боялась настолько, что даже отказывается помнить, что в пьесе есть патроны.

К л э р. Я сказала — без них можно обойтись! (Из-под кипы лежащих на пианино нот Фелине достает пистолет.) Он что — всегда там лежал?

Ф е л и ч е. Пистолет и патроны — ты нашла их позавчера — нигде и никогда не фигурировали, ни в одном из представлений этой пьесы. Сейчас я вынимаю холостые и вставляю боевые, причем проделываю это с таким хладнокровием, будто выбрасываю из вазы увядшие цветы и ставлю туда свежие. Да, с таким хладнокровием, что… (Но его пальцы дрожат, и пистолет падает на пол. Клэр зевает, а затем смеется, затаив дыхание.) Прекрати! (Клэр закрывает рот ладонью.) А теперь я… (Пауза.)

Клэр. Ты забыл, что дальше? Ужас! Ведь и я не помню.

Ф е л и ч е. Нет, не забыл. Дальше я кладу пистолет на середину столика — за ним мы обсуждали отношение природы к особям, которые считаются уникумами, — а потом… (Кладет пистолет на столик и умолкает.)

К л э р. И что дальше? Не помнишь?

Ф е л и ч е. Помню… однако сейчас я… (Включает магнитофон.) Беру соломинку, погружаю ее в воду и пускаю пузыри из окна гостиной, и мне абсолютно наплевать, что подумают соседи. Конечно, иногда мыльные пузыри, не взлетев, лопаются, но на этот раз, представьте, они взлетают в золотом свете дня, над золотыми головками подсолнухов. А потом я поворачиваюсь к сестренке, у которой ангельский лик, и говорю ей: «Посмотри же! Ты видишь?»

Клэр. Да, вон тот очень красивый и все еще не лопнул!

Ф е л и ч е. Иногда мы смотрим на мир одними глазами — и притом одновременно.

Клэр. Да, до тех пор пока нас не запрут в разных зданиях и не будут выпускать в разное время под прицелом всевидящего ока, тебя — санитаров, меня же — сиделок. (Берет ноту.) О, как же долго, как долго мы ездили вместе, а теперь приходит время расстаться. Да, снова к подсолнухам и мыльным пузырям — с дороги не свернешь, даже если она ведет назад… (Смотрит на публику.) Баловни природы свое отыграли. (Фелине не реагирует.) Феличе, представление окончено! (Она останавливает пленку — гитарную мелодию.)

(После представления.)

Клэр продолжая). Надень-ка пальто. А я свое. (Он ошеломленно на нее смотрит.) Феличе, выходи из образа. Зрители ушли, зал совсем опустел.

Феличе. Ушли? Уже? Все?

Клэр (доставая пальто из-за дивана). А ты и правда не заметил, как они встали и ушли?

Ф е л и ч е. Я был весь в игре.

Клэр. Ты был, а они нет, вот они и ушли.

Ф е л и ч е. Но ты делала в тексте купюры, и это все испортило.

К л э р. Я начала их делать только тогда, когда обстановка стала как в тубдиспансере.

Феличе. Была бы тоже вся в игре — они бы не ушли.

Клэр. Господи, а то я не старалась! Пока сиденьями не захлопали и…

Ф е л и ч е. А я, когда вхожу в роль, уже ничего не слышу. Я теряюсь в ней…

Клэр. Так не растворяйся, не теряйся! Каково потеряться в лесу, среди волков!

Ф е л и ч е. Ха!

Клэр. Ладно, давай кончать это глупое пикирование. Какой смысл вымещать друг на друге наше недовольство этими идиотами! Давай надевай! (Вытаскивает из рукава его поношенного мехового пальто рваный грязно-белый шелковый шарф и пытается засунуть под воротник.)

Ф е л и ч е. Прекрати сейчас же! Что я, сам что ль не могу, если надо… Этот шарф из пьесы «Нижние глубины»…

(Бросает шарф на пол. Она поднимает, и на этот раз он позволяет ей просунуть его под воротник. Он все еще тяжело дышит и с несчастным видом смотрит куда-то в сторону.)

Клэр (открывая портсигар). Осталось только три сигареты. Садитесь, молодой человек. (Показывает на диван, и они неуверенно к нему направляются. Она спотыкается, он обнимает ее за плечи, они садятся. Она дает ему сигарету.) Спички? (Он механически достает из кармана пальто коробок спичек, одну зажигает и держит перед собой; кажется, что на несколько секунд они об этом забывают, но затем она медленно переводит взгляд на спичку.) Дорогой, ты ее зажег, чтобы прикурить или чтобы развеять мрак в этой атмосфере?

Ф е л и ч е (зажигая ей сигарету). Извини… (Пытается закурить сам, но огонь обжигает ему пальцы.) Ммммммммм!

(Она задувает спичку и прикуривает ему сигарету от своей; несколько секунд они курят молча.)

Клэр. Когда я впервые посмотрела в зал с авансцены, то просто обалдела от этих…

Ф е л и ч е. Они ушли, Клэр.

Клэр. Волосатых горилл, сидящих там. Меня охватила паника, она и сейчас не утихла. Ах…

Ф е л и ч е. Гммм…

К л э р. А теперь позови Фокса. Посмотрим, хватит ли у нас денег отсюда убраться. (Пауза. Феличе боится звать Фокса, подозревая, что тот давно ушел.) Ну, ради Бога, позови же его!

Ф е л и ч е (кричит в зал). Фокс! Фокс!

Клэр. Может он попал к ним в лапы, и они скормили его на обед своим овчаркам? Фокс, Фокс, Фокс!

Вместе. Фокс!

(Им отвечает лишь эхо. Прислушиваясь, они все же ждут другого ответа, но надежды тают)

Клэр. Как бы я сейчас хотела завалиться в постель где-нибудь в ближайшем отеле и спать, спать, спать — тысячу лет!

Ф е л и ч е. Ну тогда иди и собирай вещи.

Клэр. Что мне собирать-то?

Ф е л и ч е. Сумку, например, чемоданчик.

К л э р. Да у меня его нет.

Ф е л и ч е. Что, опять потеряла?

Клэр. Это все еще как в «Спектакле для двоих». И знаешь, что самое ужасное? Не то, что у нас нет больше Фокса, бренди в бутылке, успехов, от которых растет самоуверенность, — нет, все это мелочи. Самое ужасное: мы уже не говорим о том, что ждет нас в жизни. Словно сговорились держать это в тайне друг от друга, хотя каждый знает, что другому все известно. (Нажимает на клавишу. Пауза.) Феличе, а можно, чтобы в «Спектакле для двоих» не было конца?

Феличе. Даже если мы и вконец обезумели, как утверждает труппа в своей телеграмме, мы все же никогда не будем играть в пьесе без конца, Клэр.

Клэр. Мне кажется, она без конца. Там только паузы. А когда приходит время сказать что-то важное, вдруг объявляешь: «Представление окончено!»

Феличе. Вообще-то бывает, что в пьесе нет конца в обычном смысле этого слова, но этим хотят сказать, что ничто на самом деле никогда не кончается.

Клэр. Вот уж не знала, что ты веришь в вечность.