Чтение онлайн

Ростовщик. Поздравляю. И мое последнее предложение — зелененькая с портретом Александра Гамильтона. Берешь или как?

К и л р о й. Да чтоб ты ею подавился! Я истрачу все силы, отдам всю кровь — каплю за каплей, но не повешу золотые перчатки на витрину ростовщика — между ржавым тромбоном и некогда шикарным, но теперь изъеденным молью смокингом!

Ростовщик. Ладно, посмотрим как ты потом запоешь!

Барон. Название «Камино Реаль» отнюдь не нереально.

(Из окна высовывается Забулдыга и орет песню.)

Забулдыга. «Падам — падам — падам!»

Барон (продолжая песню). «Это в сердце мне эхо стучит. Падам — падам — привет…» (Напевая, подходит к Килрою и протягивает ему руку.)

К и л р о й (iнеуверенно). Привет, приятель. Рад тебя видеть.

Барон. Любезно говоришь. С чего бы это?

К и л р о й. Вижу нормального американца! В чистом белом костюме.

Барон. Мой костюм бледно-желтый. И по национальности я француз. А насколько я нормальный — это еще вопрос.

К и л р о й. И все же в чистом костюме.

Барон. Спасибо. Это больше, чем я могу сказать о вашей одежде.

К и л р о й. Не судите по обложке… Если бы мне удалось устроиться в протестантской церкви с бассейном, я бы принял душ… Там иногда требуются люди. Во всяком случае, обществу она приносит пользу.

Барон. Этому обществу уже ничего не принесет пользу.

К и л р о й. Мне тоже так кажется. И вообще не слишком здесь нравится, словно лихорадка свирепствует. Все как-то нереально. Вы меня еще чем-то хотите ошеломить?

Б а р о н. На серьезные вопросы вам ответит цыганка. В одно прекрасное время. Ох, уж это одно прекрасное время! А знаете, люблю я слоняться. Да, сейчас я просто слоняюсь — фланирую вокруг фонтана в надежде, что за мной кто-нибудь увяжется. Некоторые считают, что это безнравственно, а я наоборот — за простоту нравов…

Забулдыга (<опуская штору, из окна, очень тихо). А вы не знаете, что стало с Сэлли, моей девахой?

Барон. Ну, во всяком случае…

К и л р о й. А как в этом городе насчет веселеньких местечек?

Барон. Веселеньких местечек? Хо-хо! Здесь есть «Розовый фламинго», «Желтый пеликан», «Голубая цапля» и «Певчая птичка» — этот район зовется птичьим. Но меня это все не интересует. Сидят там по трое и смотрятся в зеркало, а что видят — ужас! Стоит только какому-нибудь матросику заглянуть — так они сразу в обморок. Нет, я развлекаюсь в «Ведре крови», это от «Плутокрадов» вниз. Как насчет спичек?

К и л р о й. А где у вас сигарета?

Барон (вежливо и спокойно). О, я не курю. Просто хотел получше рассмотреть ваши глаза.

К и л р о й. Почему?

Барон. Глаза ведь окна души, а у вас они слишком добрые, хотя вы такой же грешник, как и я. Au revoir…[45] (Уходит.)

К и л р о й. Весьма необычный тип… (На ступеньках, ведущих к арке, глядя вниз на пустыню, стоит Казанова. Но вот он поворачивается и, вымученно улыбаясь, делает несколько шагов вниз. Килрой подходит к нему.) Вот здорово, наконец-то вижу нормального американца… (Из-под арки, в которой исчез Барон, слышится сдавленный стон.) Извините, я сейчас. (Бежит туда, откуда кричали. Жак идет к скамейке у фонтана. Из-под арки доносятся голоса — там ссора. Жак вздрагивает — словно громко заиграло радио. Тяжелыми шагами возвращается Килрой и подходит к Жаку.) Пытался вмешаться, но какой смысл?

Жак. Совершенно никакого!

(Из арки появляется тачка мусорщиков — в ней скрюченный Барон. Мусорщики останавливаются, шушукаются между собой и, хихикая, показывают на Килроя.)

К и л р о й. На кого это они? На меня, Килроя? (Смех Забулдыги в окне. Из темноты ему вторят Э. Рэтт и Ростовщик.) Килрой здесь, но будто его и нет! Если нужно помочь… (Хватает камень и бросает в мусорщиков — в ответ слышится громкое гоготанье; кажется, что оно эхом отзывается в горах. Свет меняется, на площади становится темнее.) Ну, отродье, что уставились? Я вовсе не собираюсь кататься в вашей тачке!

(Из тачки виднеются элегантные белые ботинки Барона — его увозят. Фигуры на площади замирают в изумленных позах, кое-кто из гостей возвращается на террасу «Свете Марес». И в это время…)

Г у т м э н. «Камино Реаль», блок пятый! (Удаляется.)

БЛОК ПЯТЫЙ

К и л р о й (Жаку). Ого, быстро же на этой площади меняются блоки!

Жак. Да, один за другим.

К и л р о й. Меня зовут Килрой. Я здесь уже некоторое время.

Ж а к. А меня Казанова. Я тоже здесь некоторое время.

Килрой. Но вы здесь дольше меня и, может, поясните мне вкратце, что, например, сделают с гулякой, которого подобрали? (С террасы на них подозрительно поглядывает охранник. Жак, насвистывая «Ласточку», выходит на авансцену, Килрой — за ним.) Я сказал что-то не то?

Ж а к (с лучезарной улыбкой). Обмен серьезными вопросами и идеями, особенно между людьми с разных сторон площади, здесь не приветствуется. Заметьте, я говорю так, будто у меня острый ларингит. Любуюсь закатом. Но если начну насвистывать «Ласточку», значит, охранник на террасе нас подслушивает. Итак, вы хотите знать, что в Камино Реаль становится с телом, от которого отлетает душа? Его местопребывание зависит от того, что находят мусорщики в его карманах. Если они пусты, как карманы бедного Барона и в данный момент мои, гуляку повезут прямо в лабораторию, и там личность станет неприметным членом коллективистского государства. Его химические компоненты разложатся и будут помещены в цистерны, содержащие соответствующие элементы тысяч таких же других. Если какие-либо важные органы или части по своим размерам или же структуре уникальны, их помещают в колбочки, содержащие дурно пахнущий раствор, называемый формальдегидом. Существует плата за вход в этот музей. Вся процедура санкционирована полицией.

(Насвистывает «Ласточку», до тех пор пока охранник не отворачивается. Затем направляется к рампе.)

Килрой (следуя за ним). По-моему, это разумно…

Жак. Да, но не слишком романтично. А ведь романтика-то как раз и важна. Вы так не думаете?

К и л р о й. Да кто ж еще так думает, если не я!

Жак. Ну, вероятно, и я!

К и л р о й. Может, потому-то судьба нас и свела. Мы — братья по духу!

Жак. Прирожденные путешественники!

К и л р о й. И всегда в поиске.

Жак. Никакого покоя!

К и л р о й. И не теряем надежды?

Жак. Никогда не теряем!

Охранник. Разойдись!

(Жак и Килрой расходятся. Офицер выходит из отеля.)

К и л р о й. А если местному клоуну надоедят эти постоянные свары — как ему тогда?

Жак. Видите эту узкую и очень крутую лестницу, которая проходит под тем, что во всех туристских буклетах называется «великолепной триумфальной аркой»? Это и есть выход!