Чтение онлайн

– Миледи, обед подан, – объявил мажордом.

Блайд обернулась и увидела, что за столом никого нет.

– А где мой муж и его дочь? – спросила она.

– Леди Миранда спит, – ответил Боттомз, – а его светлость собирается обедать в своем кабинете, чтобы не отрываться от работы.

О нет! Она достаточно много обедала в одиночестве и нюхала гардении, в гневе подумала Блайд. Она больше не позволит мужу издеваться над ее чувствами. Если он будет отказываться есть с ней, то никогда не будет и делить с ней постель.

– Принесите мой обед в кабинет мужа, – распорядилась Блайд.

– Да, миледи, – с довольным видом ответил Боттомз. Увидев такую реакцию мажордома, Блайд поняла, что избрала правильную тактику. Она подошла к кабинету и для смелости притронулась к кресту Вотана. Изобразив на лице улыбку, Блайд решительно распахнула дверь и подошла к столу.

– Да? – Роджер поднял на жену глаза. Блайд села в кресло напротив стола и сказала:

– Я не собираюсь снова обедать в одиночестве.

– О, извини меня. – Роджер устало откинулся в кресле. – Но накопившиеся дела…

– Ты боишься меня? – прямо спросила Блайд, слегка подавшись вперед.

По лицу Роджера было заметно, что он едва сдерживает улыбку.

– Что за странное предположение?

– Ты избегаешь меня.

– Я не избегаю тебя, – ответил Роджер и отвел взгляд. – У меня слишком много дел, так что времени хватает только на общение с дочерью.

– Я рада слышать, что мое общество не неприятно тебе, – улыбнулась Блайд. – Совместная трапеза займет совсем мало времени. В конце концов, я согласилась на этот брак вовсе не потому, что люблю одиночество.

В этот момент дверь распахнулась и Боттомз внес в кабинет поднос.

– Телячьи мозги для милорда, – объявил мажордом, поставив поднос на стол между герцогом и герцогиней. – И устрицы для миледи.

Мистер Боттомз принялся раскладывать по тарелкам тушеную фасоль.

– Что-нибудь еще, милорд? – спросил он, перед тем как уйти.

Роджер взглянул на Блайд, а затем приказал дворецкому:

– Я хочу, чтобы мой стол был убран и готов к работе через тридцать минут.

– Как вам будет угодно, милорд.

Всего тридцать минут, подумала Блайд. Тридцать минут, чтобы насладиться вниманием мужа. Этого было недостаточно, чтобы заполучить его в свою постель. Задача была невыполнима.

– Не хочешь попробовать телячьи мозги? – учтиво спросил Роджер жену. – Уверен, тебе они могут пойти на пользу.

– Это не я теряю прибыль на торговле зерном и шерстью.

– Не будь так уверена в этом, – парировал Роджер. Блайд хитро улыбнулась – похоже, он еще не знает о том, что она снова снизила цены. Общение с леди Гарденией обойдется ему дорого.

– Миранда очень милый ребенок, – проговорила Блайд, желая сменить тему разговора.

– Надеюсь, ты будешь добра к ней, – вставил Роджер.

– А почему ты думаешь, что я могу быть недоброй?

– Дарнел никогда не заботилась о дочери, – признался Роджер.

Это признание удивило Блайд.

– Не может быть, – сказала она. – Мать не может не любить собственного ребенка. Это противоестественно.

– Временами Дарнел могла быть противоестественной, – буркнул Роджер и, давая понять, что разговор ему неприятен, добавил: – Расскажи мне о своих математических способностях.

– А что ты хочешь узнать?

– Как ты умудряешься складывать цифры в уме?

– Я всегда умела это делать, – пожала плечами Блайд. – Когда я была ребенком, отец часто заставлял меня считать в уме, а потом проверял ответы.

Роджер кивнул и принялся за еду. В комнате повисло томительное молчание. Блайд лихорадочно соображала, чем заинтересовать мужа. Тридцать минут промелькнули быстро.

Невзначай посмотрев на мужа, Блайд заметила, что он смотрит на ее грудь.

– Милорд, что-то не так с моим платьем? – спросила она, едва сдерживая улыбку.

Роджер быстро отвел взгляд и сильно покраснел.

– Я рассматривал твое ожерелье, – попытался оправдаться он.

Блайд согласно кивнула, хотя прекрасно знала, что муж лжет.

– Это твой подарок на мой тринадцатый день рождения. С тех пор я ношу его не снимая.

Это признание заставило Роджера недовольно нахмуриться.

– Можно мне произвести кое-какие изменения в моей спальне? – поспешила сменить тему Блайд.

– Зачем? – удивился Роджер.

– По-моему, там слишком мрачно. Я предпочитаю более светлые цвета.

Роджер промолчал, и Блайд снова лихорадочно стала придумывать, о чем бы поговорить. Роджер, похоже, не собирался облегчать ее задачу.

– Что такое темное солнце? – вдруг спросила Блайд. Роджер едва не поперхнулся.

– Откуда ты это взяла? – удивленно спросил он.

– Ты знаешь, что это такое?

– Отвечай на мой вопрос.

– Я не знаю, что это такое, – ответила Блайд, – поэтому и спрашиваю у тебя.

– Где ты слышала это?

– Во сне, – неуверенно проговорила Блайд, понимая, что Роджер не поверит ей.

– Расскажи мне про этот сон.

Часть правды могла развеять его подозрения.

– Голос во сне приказал мне остерегаться темного солнца, – ответила Блайд.

– Это был женский голос?

– Да. Ты тоже его слышал? Роджер кивнул.

– Женский голос сказал мне то же самое, когда я был в Тауэре, – грустно проговорил он.

Блайд почувствовала, что муж не говорит ей всей правды.

– Ты слышал голос во сне?

– Мне приснилось, что со мной говорит давно умершая мать королевы, – сказал Роджер.

– Удивительно, но нам снятся одинаковые сны, – заметила Блайд.

– Почему ты согласилась выйти за меня? – неожиданно спросил Роджер.

Блайд посмотрела ему в глаза, но не стала признаваться в любви, как сделала это пять лет назад. Пусть он сомневается в ее чувствах к нему. Неуверенность может иногда сослужить хорошую службу.

– Я согласилась на это, чтобы освободить тебя из Тауэра.

– И какую ты получила от этого выгоду?

– Ах, бедняжка! – Блайд сочувственно покачала головой. – Неужели ты не знаешь, что личная выгода – это еще не самое главное в жизни.