Чтение онлайн

— Я думала, вы скажите, Михайло Потапыч, — улыбаюсь я ему.

— А она мне нравится, — засмеялся мужчина, глядя на своих сыновей. — Сказки про пушистых мишек, значит, любишь? Подойди!

Ещё один командир. Ага! Ща! Достали!

— Не хочу показаться бестактной, — начинаю нервничать я, теребя прилипшую к телу футболку Яра, — но меня за последние сутки слишком много людей смотрели. От этого мне очень неловко, — отвечаю ему, стоя на лестнице. Не могу же я спуститься к этому мужчине, отцу моих, то есть одного моего истинного, почти голая, испачканная с головы до ног в сперме другого его сына. — Мне нужно привести себя в порядок, извините.

А Алексей Михайлович смеётся. Громко и раскатисто. Теперь понятно, в кого именно такой приятный и глубокий басистый баритон у этих двоих и в кого они пошли. Отличная генетика.

— Вы оба уже пометили её? — спрашивает он у Кирилла и Ярослава.

— Нет, только я, — отзывается Кир.

— А ты чего ждешь? — обращается он к старшему сыну, а я просто в ахуе стою. Будто и нет меня здесь.

— Потому что. Она. Н-не моя! — рыкает Ярослав, после каждого слова делая многозначительную паузу. Было видно, что эти слова даются ему с трудом. Я услышала горечь и невероятную болью в его голосе.

— Ну, прям не твоя!? Зато семя твоё сейчас на ней! — снова чуть не смеётся он, а я краснею, как бурак, готовая от стыда провалиться под землю.

— Пап! — недовольно произносит Яр.

— Что пап? Что пап? Айва сказала, что она для вас двоих. Уж не знаю, как и почему это произошло, но это так! Быстро пошли наверх и присвоили её себе! Оба! Закончите уже ритуал спаривания! За версту несёт вашим желанием, — приказывает мужчина. — И оплодотворите её как можно быстрее! Она ваша Омега! — шипит он на них. — Или вы не чуете совсем, как она пахнет? Если вы этого не сделаете в ближайшее время, оставив всё, как есть, не закончив грёбаный ритуал спаривания, о ней прознают другие Альфы, и тогда войны нам не избежать! Вам повезло, не будьте олухами и не упустите её!

А они слушаются и идут к лестнице, видимо прямо ко мне в вагину собрались. Ага! А меня спросить? Опять никто не удосужился этого сделать! Типичные мужики!

— Да пошли вы! — говорю я, и вбегаю в комнату, запирая за собой дверь. Ненавижу! Ненавижу их всех и себя! Ну что со мной не так, вообще? Почему, как только представила нас вместе, рядом, втроём, так сразу же потекла!? Снова! Не, не так, почему со мной происходит именно то, что происходит? Хотела приключений? Лови, Анька, твою мать! Скучно и тоскливо было жить? Так хер разгребёшь теперь всю эту яркость! Только за сутки столько всего произошло, сколько не случалось со мной за всю жизнь!

— Анна! — стучит Ярослав в дверь.

— Ань, выходи давай! Открой, Ванилька, не глупи! — просит Кир.

Ага! Чтобы они оба меня отодрали здесь и закончили свой долбаный ритуал, оплодотворив меня? Не-не, это без меня как-нибудь. Да и не получится у них это провернуть! Я ж бесплодная! И как им сказать об этом? Расстроятся, небось.

— Мы ведь и дверь можем выбить! — грозно произносит Яр, долбя в неё кулаком, что гляди, та мигом слетит с петель.

— Отвалите! — кричу им и бегу в душ. Снова тру себя мочалкой, раздирая кожу до красна. Достали уже! Все достали!

Кирилл

— Пусть успокоится немного и придёт в себя, — говорю брату, постукивая его по плечу. — На неё столько всего навалилось в одночасье.

— Я чувствую её, — говорит мне Яр, поджав губы, изучая меня своими серыми глазами.

— Поздравляю, — хмыкаю ему. — И я.

— Не, ты не понял! Я не просто ощущаю её потребность в себе, я видел её, когда шёл к себе. В голове видел, Кир, понимаешь!?

— Я именно так и узнал, что ты здесь. Видел, как ты прячешься, а она на лестнице была, — вспоминаю я свои видения в тот момент, когда возвращался от Айвы, приходя в себя. Она говорила о том, что она наша. Не только моя, но и Ярослава. Чтобы я не мешал какое-то время и дал им возможность соединиться. Догадываться — это одно, а знать, совсем другое. Ревную её? Да, наверное, есть что-то. Немного. Но считаю, что я нормально воспринял эту информацию, потому что сам видел влечение своей сладкой Ванильки к брату, чувствовал её потребность не только в себе, но и в нём. А желания истинной — святое. Она всё для меня! Да и не закончить ритуал без Яра никак.

— Что это было, блядь? Я не слышал о таком! Кир, я бы не тронул её и пальцем, клянусь! Но не смог сдержаться, когда почувствовал тебя за стеной. Если бы… Если бы ты только остановил меня, ничего бы и не было! Я хотел её и провоцировал тебя, ждал, что ты предпримешь хоть что-нибудь, когда поцеловал! А ты так и не вышел! Почему? — спрашивает старший брат.

— Если бы она была только моей, то так бы и поступил, не сомневайся, Яр. И лежал бы ты сейчас в реанимации, — хмыкаю. А брат растянулся в улыбке, как бы говоря мне: «Не льсти себе». — Но я чувствую, что её влечет и к тебе тоже. Физически ощущаю её желание и потребность в этом, в тебе, и это не совсем приятно, надо признать, — опускаю голову, почему-то стыдясь своих собственнических чувств. — Она не только моя. Я это не только чувствую, знаю, Яр. И ты это тоже знаешь. Так и Айва сказала, подтвердив мои догадки. Анна — наша, брат! Твоя и моя! Слышишь? — говорю ему, чуть встряхнув его за плечи.

— Всё равно не пойму, как такое возможно? — спрашивает он, потирая лицо в неверии. Клянусь, я увидел слёзы в его глазах. Самые настоящие слёзы счастья. Он всегда был эмоционально сдержаннее меня, но за эти сутки он показал весь спектр своих чувств, которые прятались в нём всё это время. Он никак не мог поверить в то, что у него тоже есть истинная, которую он так долго ждал.

— Может, до Айвы сбегаем? — предлагаю ему. — Чтобы сам убедился во всём.

— Она здесь, придурки! — гаркает отец, нарушив наш братский диалог. — На улице ждёт вас. Больше Ярослава, раз ты уже в курсе, — говорит он, обращаясь ко мне. — Идите, я присмотрю за вашей Омегой.

Мы выходим на широкое деревянное крыльцо, в виде открытой веранды, где улыбающаяся ведьма расселась на уютной летней плетеной тафте в самом углу.

— Ну, что, жеребчики, успели покрыть свою истинную? — спрашивает та, улыбаясь ещё шире, напоминая Джокера из Бэтмена. Даже не по себе как-то стало. Аж передернуло. Прям, один-в-один, клянусь.

— Айва, как такое могло произойти? — спрашивает Яр, снова заведя свою шарманку. О, Боже, как же он бесит уже! «Прими истинность, пометь пару и получай удовольствие!» — хочется крикнуть ему. Но молчу. Пусть мучается, раз ему так нравится. Мазохист хуев.

— А мне почём знать? — отвечает ведьма, пожимая острыми иссохшимися плечами. — Так предки решили.

У неё на всё один и тот же ответ: «Предки решили!». Брат тяжело вздыхает. Бесит такая манера разговора. Иногда ей это очень удобно, всю несусветную херню и удобную только ей позицию спихивать на предков. Прекрасно, смотрю, устроилась. Улыбаюсь. Понимаю хорошо его, что это не ответ на его вопрос. Но мне она тоже ничего не пояснила.

— С чего ты взяла? Что она для нас вообще? — спрашивает Ярик. А ведьма засмеялась пуще прежнего.

— А то ты не чувствуешь этого? — спрашивает она.

— Чувствую, конечно! Но вдруг это только моё желание? Не её? Вдруг, это ложные эмоции из-за… просто… вдруг, я что-то путаю? — не унимается тот.

— Я видела её. С каждым из вас видела, — пояснила та. Опять ничего не понятно.

— Айва… — начал Яр.

— Ты глаза её видел? — перебила она его.

— Видел, — кивает ей. — Но это ничего не доказывает. Ведь на посвящении ты пророчила нам абсолютно разных истинных пар, — не согласился брат. Я с ним тут полностью солидарен. Но стою молча. — Мне тигрицу, Киру львицу пообещала.