Чтение онлайн

Мила хмыкнула, закрепляя цветок в моей косе.

– У орков слабость к нежным женщинам, вроде нас. Им нравится наша хрупкость, мягкость. Но это не значит, что у всех так — они спокойно женятся на орчихах, на эльфийках, на ком угодно. От таких союзов рождаются полукровки. Кирон, например, не чистокровный орк. Его мать была человеком, как мы с тобой, а вот Рагнар — чистокровный, настоящий орк до кончиков ушей.

Я замерла, глядя на неё в зеркало. Полукровки? Кирон — наполовину человек? Это объясняло его черты — резкие, но такие… красивые, почти человеческие.

А Рагнар — чистокровный, с его огромными мышцами и зелёной кожей. Мой разум отказывался это принимать, всё было слишком диким, слишком чужим.

– Но… как можно жить с двумя орками? – выпалила я, чувствуя, как щёки снова горят. – Это же… ненормально!

Мила рассмеялась, её смех был лёгким, звонким, и она посмотрела на меня с тёплой улыбкой.

– Твой случай — исключение. Если у племени несколько вождей, как у нас, то и жена у них общая. Это традиция, чтобы укрепить союз, чтобы племя было единым. Они оба будут твоими мужьями, Эйвери.

Я задохнулась от возмущения. И она туда же! Сговорились все!

Общая жена? Два мужа? Орки? Это было слишком — слишком много для меня, для той, кто даже не знала, как говорить с мужчинами, не то что жить с ними, да ещё и с двумя такими, как они. Мила закончила с цветами, похлопала меня по плечу и сказала:

– Готова. Пойдём. Кирон и Рагнар ждут.

Я встала, всё ещё в шоке, чувствуя, как шёлк платья скользит по коже, а цветы в волосах слегка покачиваются. В голове крутился только один вопрос: как я справлюсь с этим всем?

Мила вывела меня из дома, и я шагнула за ней, чувствуя, как прохладный вечерний воздух касается моей кожи, контрастируя с теплом шёлкового платья. Мы шли через племя, и с каждым шагом шум становился громче — голоса, смех, ритмичные удары, что эхом отдавались в земле под ногами.

Когда мы вышли на центральную площадь, я замерла, открыв рот. Передо мной раскинулась картина, от которой у меня закружилась голова. Огромные костры пылали в центре, их пламя поднималось высоко, выбрасывая искры в тёмное небо, окрашенное багрянцем заката.

Вокруг огней собрались орки — полуобнажённые, их зелёная и землистая кожа блестела в свете пламени, подчёркивая каждую линию мускулов. У многих были длинные косы, что качались в такт их движениям, пока они били в огромные барабаны, обтянутые шкурами. Удары были глубокими, мощными, и я чувствовала, как они отдаются в моей груди, как вибрация проникает в кости, разгоняя кровь в венах. Это было не просто громко — это было живое, дикое, завораживающее, и я не могла отвести взгляд.

Девушки — орчихи и человеческие — танцевали у костров, их движения были плавными, но полными силы, как будто они сливались с ритмом барабанов. Их платья, если это можно было так назвать, были откровенными, по моим меркам почти неприличными: тонкие полоски ткани, что едва прикрывали бёдра и грудь, расшитые бусами и перьями, развевались в танце, открывая взгляду их стройные ноги и изгибы тел. Я почувствовала, как щёки заливает жар, но не могла отвернуться — это было так дико, так чуждо всему, что я знала, и в то же время так красиво, что захватывало дух.

Огонь отражался в их глазах, в их волосах, и я вдруг поняла, что этот ритм, этот жар, эта энергия будят что-то во мне — что-то, чего я не знала раньше. Моя кровь пульсировала в такт барабанам, и я поймала себя на том, что мои пальцы невольно сжимаются, как будто хотят поймать этот ритм. Это пугало меня, но и возбуждало — странное, незнакомое чувство, от которого я задрожала, стоя на месте. Всё вокруг было живым, первобытным, и я, маленькая и хрупкая в своём белом платье, чувствовала себя одновременно чужой и… причастной к этому.

Мила обернулась ко мне, её глаза блестели от восторга.

– Ну как тебе? – крикнула она, перекрывая шум. – Так у нас, здесь, отмечают ночь Огненных Теней, праздник силы и единства! Пойдём ближе, тебя ждут!

Мила схватила меня за руку, её пальцы были тёплыми и крепкими, и потянула меня к кострам, туда, где ритм барабанов становился оглушительным, а жар пламени обжигал кожу даже на расстоянии.

– Давай, Эйвери, танцуй! – крикнула она, её голос звенел от восторга, и она закружилась в танце, подхватывая ритм, её тёмные волосы развевались, как пламя.

Я попыталась последовать за ней, мои ноги неуверенно двинулись, шёлк платья скользил по бёдрам, а цветы в волосах дрожали от каждого шага. Я старалась расслабиться, отдаться этому дикому ритму, что пульсировал в груди, но что-то внутри всё ещё держало меня — страх, смущение, чувство, что я не принадлежу этому месту. Мои движения были скованными, неуклюжими, и я чувствовала себя нелепо среди этих уверенных, сильных фигур.

И тут я ощутила тепло за спиной — большое, властное, обволакивающее. Чьи-то руки легли мне на талию, сильные, но осторожные, и я вздрогнула, обернувшись. Это был Кирон. Его золотые глаза горели в свете костра, отражая пламя, а его коса качнулась, когда он наклонился ближе.

– Не бойся, – прошептал он, его голос был низким, почти рычащим, и пробился сквозь шум барабанов прямо ко мне. Прежде чем я успела возразить, он повёл меня в танец.

Это был не тот танец, что я видела у деревенских девушек на ярмарках — скромный, с лёгкими шагами и поклонами. Это было что-то другое, откровенное, почти неприличное.

Его руки не просто держали меня — они скользили по моей талии, вниз к бёдрам, сжимали их с такой силой, что я чувствовала каждый изгиб его пальцев через тонкий шёлк. Он притянул меня ближе, так, что моя грудь почти касалась его торса, и я ощутила жар его тела, его запах чего-то пряного, что вскружило мне голову. Его бедро оказалось между моих ног, направляя мои движения, и я задохнулась, когда он начал вести меня в ритме барабанов — медленно, чувственно, с лёгким напором, от которого мои колени дрожали.

Мои щёки пылали, но я не могла остановиться — его руки, его взгляд, его тело заставляли меня двигаться с ним. Он наклонился, его губы оказались у моего уха, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он прошептал:

– Отдайся ритму, шайра .

Его пальцы скользнули ниже, чуть сжав мои бёдра, и я ахнула, чувствуя, как волна жара прокатывается по всему телу. Это было слишком — слишком близко, слишком сильно. Моя кожа горела там, где он касался меня, и я ощущала, как что-то внутри натягивается, как струна, готовая лопнуть.

Мои бёдра невольно прижимались к нему, следуя его ритму, а его руки поднимались по моей спине, притягивая меня так близко, что я чувствовала твёрдость его груди, биение его сердца. Жар внизу живота становился невыносимым, пульсирующим, и я задрожала, понимая, что ещё немного — ещё одно его касание, ещё один толчок — и я…

Это было стыдно, страшно, но так сильно возбуждало, что я не могла сопротивляться. Мои ноги дрожали, дыхание сбивалось, и я уже не знала, где стыд, а где желание.