Желанный обман
Шрифт:
Губы у Магды задрожали. Долго сдерживаемые слезы показались на глазах и покатились по щекам.
— Милостивый Боже! — прошептала несчастная. — Что он скажет, когда увидит меня и поймет, как подло был обманут?
Сквозь туман слез она написала ответ.
«Днем и ночью мои мысли обращаются к вам и я молю Всемогущего Бога, чтобы он сделал меня достойной звания вашей супруги и помог занять в вашей жизни место той, которую вы так любили. Что бы ни случилось, знайте, что я хочу только одного — понравиться вам. И поскольку мы с вами до сих пор ни разу не встречались, если не считать того мимолетного мгновения в замке Шафтли, я надеюсь, вы без колебаний поверите в то, что я желаю вам добра точно так же, как вы желаете мне. Надеюсь не разочаровать вас.
Стоило отправить это послание, как девушка тут же ощутила горечь стыда и угрызения совести. В то же время она создала в своем воображении образ Эсмонда, как прекрасного и благородного рыцаря, которого любая с гордостью назвала бы своим мужем и в которого она, Магда, была страстно влюблена.
Магда рассмеялась. Но это был нерадостный смех. Скорее всего, подумала она, как только этот рыцарь увидит ее, он отшатнется и, возможно, даже отправит свою невесту обратно в Уайлдмарш Мэйнор.
Задыхаясь от рыданий, Магда спрятала лицо в подушку.
— Боже, дай мне сил пройти через это испытание, — прошептала она умоляюще. Через четверть часа стоны ее утихли, девушка легла на спину и, закусив мокрый от слез платок, стала думать сначала о том сумасшедшем, за которого вышла замуж ее мать, представляя, как он запирает женщин в комнате и сжигает Уайлдмарш Мэйнор дотла, объявляя все несчастным случаем, а затем о мужчинах вообще.
И начала спорить сама с собой. Такое ли уж важное значение будет иметь то обстоятельство, что Эсмонд отвергнет ее? Магде казалось, что все самое ужасное в своей жизни она уже пережила и хуже быть просто не может. К тому же она уже будет вольна не возвращаться в Уайлдмарш…
А потом она стала создавать в своем богатом воображении образ Эсмонда-любовника. Ее любовника… И эта сцена показалась ей не такой уж и невероятной.
Думая о нем, она скинула ночную рубашку и оценивающе принялась изучать свое тело в неровном свете свечей. Оно было нежным, с красивыми маленькими грудями и стройными линиями бедер. Сэр Адам столько раз повторял ей, что мужчину можно привлечь не только лицом, но и красивыми женскими формами… Она несколько поправилась за последнее время и выглядела лучше.
Во время венчания ей наденут густую белую вуаль. На свадьбе Эсмонд, конечно, выпьет и под винными парами, возможно, не воспримет ее так болезненно, как ей представляется. Она представила себе, как они ложатся в супружескую постель, и вообразила головокружительные страстные ласки. Девушка, которая всю жизнь томилась по недоступной любви, испытала сейчас настоящее любовное томление. Но тут, взглянув на лицо, она поняла, как тщетны ее мечтания, и вновь заплакала. Натянув ночную рубашку, Магда легла в постель, то рыдая, то молясь, пока, утомившись, не заснула.
А потом наступил день отъезда.
Магда чувствовала себя ужасно: голова болела, а глаза покраснели от слез. Она вызвала звонком служанку.
Господи, помоги мне и дай силы, молилась она. В комнату вошла новая служанка Аннет. На ней было хорошенькое серое платье и белый чепец. Магде не нравилась Аннет. В ее жилах текла французская кровь, и она была шумлива и разговорчива, а ее визгливый смех раздражал девушку. Разглядывая крутые фальшивые кудряшки Аннет, Магда решила, что модница наверняка любовница отчима. Впрочем, сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Аннет была здесь для того, чтобы следить за гардеробом Магды.
Она никогда и нигде не высказывалась вслух о внешности невесты, но Магде казалось, что в остреньких черных глазках Аннет, когда та бросала взгляд на ее шрамы, таится насмешка и злорадство.
Аннет принесла горячей воды и выкупала Магду, насухо обтерла ее полотенцем и принесла кофе и бифштекс на завтрак.
Во время завтрака в комнату вошла леди Конгрейл, опираясь на трость, с которой она не расставалась в последние дни. Эта женщина была похожа, благодаря своему пожелтевшему лицу, на пугало. Мать присела рядом с Магдой и завела нудную беседу в своей привычной печально-хныкающей манере.
Жизнь без Магды в Уайлдмарш Мэйнор, ныла леди, будет уже не той. Пресвятая Дева, какое несчастье, что уезжает ее хорошая дочка.
Магда рассмеялась и поправила:
— Скорее уезжает ваша трудолюбивая рабыня, не так ли, мадам?
— Не злись. Мне так много еще придется здесь вынести, — простонала леди Конгрейл.
— Я не собираюсь злиться, мадам, — сказала Магда. — Просто мне очень трудно заплакать при расставании с вами. Так же трудно, как заставить себя кричать от радости в предвкушении того, что меня ждет в ближайшем будущем.
— Ты же не знаешь. Господь милостив! Все может еще обернуться очень хорошо для тебя, дитя мое.
Леди Конгрейл протянула к дочери обе руки и всхлипывающим голосом попросила:
— Поцелуй же свою маму. Ободри ее добрым словом.
Жалость и отвращение боролись в сердце девушки. Мать наравне с отчимом организовала весь этот подлый обман и эту свадьбу. Но она знала, что самым тяжелым наказанием для этой женщины является ее совместная жизнь с таким мужем, как сэр Адам. Поэтому Магда опустилась перед ней на колени, наклонила голову и позволила леди Конгрейл поиграть с ее волосами, потрепать по щеке и понаслаждаться ролью любящей матери.
Впрочем, леди Конгрейл была действительно небезразлична судьба ее старшего ребенка.
— Думая о нас с состраданием, даже если тебе самой придется несладко, — напутствовала она Магду, всхлипывая.
После ее слов в дверь комнаты грохнул требовательный кулак хозяина дома, который предупреждал Магду, что через час надо уже выезжать.
Магда поблагодарила Бога за то, что времени на дальнейшие сантименты уже не осталось. Против воли ее снова нарумянили и покрыли толстым слоем пудры, натянули модное дорожное платье, на завитые волосы осторожно надели отороченный мехом капюшон.
Во дворе стояла красивая, обитая кожей карета. В упряжке били копытами четыре прекрасные чалые лошади, гривы и хвосты которых были подвязаны синими и белыми ленточками. Форейторы были одеты в кремово-синие ливреи, униформу дома Морнбери. Эсмонд прислал за невестой свои экипаж.
Последние слова прощания были сказаны матери и братьям. Плохо одетые и голодные слуги выстроились в шеренгу около кареты. Они плакали и утирали носы рукавами. Им было искренне жаль, что Магда покидает Уайлдмарш Мэйнор. Только от нее они в этом доме получали доброту и понимание.