Чтение онлайн

— Прости, — прошептала она, включая воду.

Она не была похожа на пьяную, да и на сколько надо быть отчаявшейся, чтобы пить в первый учебный день, но выглядела она крайне странно.

Как бы усердно она не пыталась вытереть слёзы, щёки ей всё равно были мокрыми.

— С тобой всё в порядке? — спросила я, глядя на её красное лицо и потёкший макияж.

— Да, — отрезала она, отворачиваясь от меня, а потом раздражённо цокнула. — Перестань пялиться на меня.

Я вздохнула.

Я знала, что девочки бывают вредными. И о, Господи, я знала какими сучками бывают богатые девочки.

— Ты такая милая, — пробормотала я, собираясь уходить. Но девушка в недоумении повернулась, собирая волосы в хвост и я увидела то, что она целенаправленно скрывала за тёмными распущенными волосами.

На её шее красовался ужасный налившийся кровью синяк. От одного его вида меня бросило в дрожь. Я встала, как вкопанная.

— Тебя кто-то ударил? — спросила я быстрее, чем смогла осознать.

Девушка едва заметно вздрогнула и волосы снова заструились по её плечам.

Но в моей голове это ужасное зрелище всё равно осталось.

— Твой парень? — предположила я, подходя ближе.

Девушка испуганно покачала головой.

— Меня никто не бил, — её голос был едва различим из-за шума воды. — Я ударилась.

Ага, заметно. У того, обо что ты ударилась было много силы и это что-то точно знало куда бить, чтобы скрыть это не составило особого труда.

— Может тебе чем нибудь помочь? — спросила я через несколько секунд, глядя на неё.

— Себе помоги, — огрызнулась она, даже не глядя на меня.

Я постояла ещё пару секунд, обуреваемая практически противоположными эмоциями. Вздохнув, я покачала головой и направилась к выходу.

Я понимаю, что ни кто не заслуживал того, что сейчас красовалось на её шее. Но и я уж точно не заслуживала таких выпадов, от того, кому искренне хотела помочь.

Я толкнула дверь туалета, но она обо что-то ударилась и с резким стуком отлетела обратно на меня. Я едва сумела её поймать, пока моё лицо не превратилось в кровавое месиво.

— Смотри куда идёшь, — услышала я грубый мужской голос, когда дверь снова распахнулась.

— Не нужно стоять прямо в проходе, — пробормотала я, глядя на высокого парня перед собой.

Я едва ли доставала ему до груди.

Грубость так и хотела сорваться с языка парня, стоящего передо мной, но он покачал головой и протиснулся мимо меня в туалет. В женский туалет.

— Я везде искал тебя, — сказал он по всей видимости той девушке, потому что кроме неё там никого не было.

Я на секунду задержалась в дверях, прислушиваясь. Лишь тихие перешёптывания, доносились из не до конца закрытой двери, и я ушла.

Остаток дня прошёл без происшествий. Я больше не встречала плачущих девочек или грубых парней. Жизнь текла своим чередом в школе, где богатенькие детки могут устроить при желании ад для таких, как я. Богатенькие детки и психолог.

Моя нога усердно отстукивала дробь по паркетному полу в приёмной школьного психолога, пока я терпеливо (или не очень) ожидала своей очереди.

Молодая женщина с коротко стриженными светлыми волосами открыла, тяжёлую на вид, дверь.

— Извини, что заставила тебя ждать, — сказала она, слегка улыбнувшись, — сама понимаешь, сегодня все на ушах стоят.

Я оторвалась от занятия, которое выдавало моё немалое беспокойство, и поднялась с мягкого стула.

— Меня зовут Евгения Константиновна, — проговорила женщина проходя в кабинет, она села за тёмный стол с большим компьютером и множеством папок. — Присаживайся, — сказала она, указывая на стул напротив себя.

Я сделала так как она просила, полная желания выйти из этой комнаты, не выходив при этом из себя.

Я быстро изучила взглядом тесный кабинет. Книжные полки были заполнены книгами, расставленными по цветам. В кабинете не было и намёка на семейную жизнь, лишь картины природы и фотографии знаменитых личностей. У окна в горшке висел папоротник, полный жизни и энергии.

Мне приходилось прилагать все свои усилия, чтобы не стучать ногой о пол, не щёлкать пальцами или не грызть ногти. Я делала всё, чтобы не выдать, что глубоко во мне сидит обсессивно-компульсивное расстройство.

— Тебе нравится в школе? — спросила психолог, открыв папку с моим именем, лежащую на столе.

Я откинулась на спинку стула, чтобы не выглядеть как зажатый кабачок, и кивнула.

— Здесь красиво, — сказала я, натянув на себя лучшую улыбку.

Играть, так играть. Это было то, с чем я справлялась лучше всего. Улыбаться и выглядеть заинтересованной, пока внутри тебя кипит ураган.

На губах Евгении Константиновны появилась мимолётная улыбка, будто она слышала это уже много раз.

— Твои отметки в прошлой школе были довольно хорошими, — сказала женщина, складывая руки перед собой на стол и променяв разглядывание бумаг на разглядывание меня. — И рекомендации у тебя были хорошие. Ты была одной из лучших учениц. Но в конце прошлого года твоя успеваемость снизилась?

Я почувствовала на себе её взгляд, но не повернулась, делая вид, что слишком увлечена пейзажем, висящем на светло-бежевой стене, чтобы не выдать свои истинные эмоции.

Я даже не поняла это был вопрос или констатация факта. Но по тому, как женщина ожидала моего ответа, я поняла, что это всё-таки вопрос.

— Зачем вы спрашиваете о том, что и сами знаете? — спросила я, всё так же не поворачиваясь в её сторону. — Или вы хотите чтобы я сама назвала вам причину моей плохой успеваемости?

На губах женщины появилась едва различимая улыбка, она потянулась за карандашом и что-то коротко зафиксировала в папке с моим именем.

— Нет, я просто хотела убедиться, что ты сама принимаешь тот факт, что это повлияло на твою жизнь. Нелегко думать об учёбе, когда на твоих руках умирает твоя мама.

Я поморщилась и мотнула головой. Это прозвучало слегка грубо.

— Я принимаю факт, что смерть мамы повлияла на мою жизнь, — спокойно ответила я, когда моё сердце ёкнуло. — Но это было три месяца назад. Да, мне до сих пор больно, но я пошла дальше. Так, как хотела бы мама.

Я говорила то, что она хотела услышать. И одновременно с этим это было тем, что я хотела чувствовать.

Евгения Константиновна кивнула и улыбнулась.

— Ты уже выбрала себе направление? — спросила она, когда я подняла на неё взгляд.