Железная Империя
Шрифт:
— Губернатор Аугрусс, — четко произнесла Виро, откидывая прочь какую-то роскошную накидку, — хочет кое-что сказать вам. Боюсь, больше у него не будет возможности с вами увидеться, чтобы… эээ… принести свои извинения и выразить вам свое почтение. Вы ведь не против?
Алария глянула на пол. Накидка, неловко кинутая Виро, не долетела до кресла, упала на пол, и Виро преспокойно наступила на нее, не особо заботясь о том, что своей обувью пачкает чужие вещи.
Она говорила очень вежливые вещи, очень дружелюбным и уважительным тоном, но все ее слова не стоили ровным счетом ничего, и Алария едва сумела справиться со своим лицом, которое вдруг начало складываться в жестокую безумную гримасу.
— Не против, — прохрипела она, и Виро просто издевательски усмехнулась, опустив глаза и отступив от взбешенной женщины.
Нет, Виро не ушла, и даже не отвернулась. Она всего лишь отступила на шаг в сторону и встала, заложив руки за спину и беззастенчиво рассматривая Аларию любопытным чистым взглядом, в котором непонятным образом читалось ее знание о том, что Аугрусс сотворил с Аларией, издевка и полнейшее неуважение. Казалось, что Виро вообще не рассматривает Аларию как живого человека, и что она испытывает по отношению к ней чувств и сожалений не больше, чем к кукле, к резиновому пупсу, которого чьи-то безжалостные руки истыкали острой спицей.
И мнущийся Аугрусс… Алария вдруг распробовала, поняла слова Виро — "никогда больше не сможет приблизится к вам", — и сердце ее замерло на миг и ухнуло вниз, в какую-то пустую черную бездну.
Это означало, что все ее планы рушились, и Гриуса она теперь вряд ли сможет увидеть, а это означало, что никогда и никто ей не принесет весточку от Повелителя…
Ее глаза моментально наполнились слезами, из груди вырвался какой-то звериный яростный рык, и Виро, бросившаяся к озверевшей Аларии, с трудом удержала ее руки с хищно согнутыми пальцами, рванувшие к перекошенному от страха лицу забрака.
— Тише, тише, милочка, — женщина скрутила тонкое тело Аларии, бьющейся в истерике, и бесцеремонно отшвырнула ее в ее постель, в груду подушек. — Раньше надо было брыкаться. Аугрусс, извиняйтесь побыстрее, и пошли отсюда! У меня эти кошачьи концерты вот где сидят!
Аугрусс, нервно вздрогнув, судорожно глотнул воздуха и шагнул вперед, словно все это время ожидал от Виро разрешения заговорить.
— Миледи, — дрожащим голосом произнес он, и Алария, ворочающаяся на постели, услышала в нем нотки страха. — Миледи, я хотел бы принести вам свои искренние извинения за свое поведение, и за то, что произошло между нами. Поверьте, в моих действиях не было неуважения, — он, казалось, немного оживился и нерешительно двинулся, как будто хотел приблизиться к разъяренной женщине, но Виро заступила ему путь и чуть качнула головой, недобро глядя в его перепуганные глаза, запрещая даже пальцем прикоснуться к краю одежд Аларии. — Я готов был бы даже предложить вам свою руку и дать вам положение в обществе… знаете, в столице есть чудесное место, "Спираль галактики"… там по вторникам играет совершенно чудесный оркестр, и такие маленькие столики прямо у сцены…
— Что ты несешь? — прошептала Алария, оторопев, вжимаясь в свою постель и бессознательно отгораживаясь от мужчины подушкой. Ей вдруг показалось, что Аугрусс сошел с ума, что он бредит, и ее воспаленное сознание рисует ему какие-то яркие картинки несуществующей реальности. То ли его так сильно шибанули, то ли пережитый им страх был так чудовищен, что забрак тронулся, но только в его маленьких глазках читалась самая натуральная одержимость, он готов был наброситься на Аларию, схватить ее за плечи и, задыхаясь, шептать, бубнить, бормотать что-то срывающимся голосом о вкусных напитках, которые подают в его любимой забегаловке, и о том, как это было бы мило — сидеть вдвоем за облюбованным им столиком… вдвоем. взявшись за руки.
— Да ты романтик, — Виро издевательски хохотнула, прервав эту странную безумную речь о слащавом семейном счастье, и Алария, мигнув, словно вывалилась из нарисованной ненормальным шепотом забрака реальности. — Ну, все, достаточно. Надеюсь, извинения приняты?
— Леди Алария, я очень хотел бы, чтобы вы пошли туда со мной, я бы жизнь за это отдал, я люблю вас, — истерично выкрикнул Аугрусс и, припадая на больную ногу, кинулся к взвизгнувшей от испуга Аларии. На миг его руки до боли стиснули ее ноги, сжали жесткими пальцами ее бедра как тогда, когда он насиловал ее, и Алария вскрикнула, ощутив, как он прячет, просовывает какой-то плоский остроконечный предмет под ее тело.
— Присосался, как хатт к выпивке, — сквозь зубы прорычала раздраженная Виро, рывком стаскивая забрака с Аларии, обомлевшей от абсурдности этой ситуации и напуганной до онемения. Поверить в нечаянно нахлынувшие на похотливого скота нежные возвышенные чувства она никак не могла, а значит…
— Всего доброго, леди Алария, — зло буркнула Виро, тычком отправив что-то вопящего Аугрусса в утренний туман, в руки поджидающих его гвардейцев. — Будьте осторожны впредь.
Аугрусс еще что-то пытался выкрикнуть, всхлипывая, вертясь, как угорь на сковороде, когда гвардейцы подталкивали его прикладами оружия, вынуждая бодрее шагать прочь, когда Алария запустила руку под складки своего смятого платья и трясущейся рукой нащупала там пластиковую карточку на коротенькой цепочке, составленной из слепленных между собой меленьких шариков.
Это не могло быть совпадением или случайностью.
Путаясь в тряпках, Алария выудила свою находку и поднесла ее к глазам, вчиталась в прыгающую вязь буковок.
Это был стандартный пропуск, совершенно обычный, возможно, Аугрусс стянул его где-то, о с его помощью можно выйти отсюда, не привлекая ничье внимания!
Сердце Аларии забилось сильно, так сильно, что она ощутила приступ удушья и зажала рот руками, чтобы заглушить свое хриплое, тяжело, перемешанное с истеричными рыданиями дыхание.
Что он там бормотал?!
Что говорил?!
— "Спираль галактики", вторник, — выдохнула Алария, когда ее дыхание немного выровнялось. — Столики у сцены… хотел бы, чтобы я туда пришла…
За Аугруссом теперь установлено наблюдение, даже сюда, выяснять отношения, он пришел под конвоем, и Виро помогла ему копаться в грязном белье в прямом и переносном смысле этого слова.
Он не мог лично свести ее с Гриусом, он ужасно рисковал, но перспектива получить солидное вознаграждение, его алчность были сильнее страха, и он рискнул. Одной только Силе известно, как он уговорил этого старого хитреца высунуть нос из его норы, но этот пропуск и вся та ахинея, которую он нес, могла означать только одно — он назначил время и место.
— Хитрый жирный ублюдок, — прошептала Алария, крепко сжимая карточку в ладони и на ее лице расцветала хищная ухмылка. — Жадный мешок сала! Неужто твой страх можно вот так запросто заглушить подачкой?
Времени оставалось совсем мало, и Аларии, надежно припрятавшей пропуск, нужно было не только собраться, выбрав из своего гардероба самые неприметные вещи, но еще и придумать, каким образом можно совратить Гриуса.
И тот вариант, который сработал с Аугруссом, теперь надо было напрочь исключить. Алария скрежетала от злости зубами, припоминая жадные грубые ласки забрака, его тошнотворные поцелуи, его потные, трясущиеся от нетерпения руки, и понимала, что больше не выдержит такого.
Прикосновения старого Гриуса могли оказаться еще более отвратительны, и старый вояка мог оказаться жестоким извращенцем, любящим причинять боль.
Позволить снова кому-то помыкать собой, распоряжаться своим телом, стать чьей-то вещью, разменной монетой, оплатой за услуги? Нет, ни за что!
На этот раз Алария решила все взять в свои руки.
А это значит, что Гриуса надо было поймать очень точно, чтобы он сел на наживку намертво, и уже не сорвался бы с нее.
Глупец Аугрусс!