Чтение онлайн

Выслушав стоявшего перед ним с шапкой в руке работного, Мотря коротко сказал:

— Хорошо. Скажи почиталам на Нижнем заводе, пусть поставят на молотовую фабрику мехи раздувать, мусор убирать.

Так Наташа появилась на заводе.

Тихая, уважительная, она пришлась по душе всем, кто трудился на молотовой фабрике. Пожилые кликали ее доченькой, молодые — сестренкой. Никому в голову не приходило обидеть ее или зло подшутить над ней. Васька, когда случалось работать в одну смену, в свободную минуту успевал перемолвиться с девушкой, узнать, как она живет.

Упросил бы парень девку выйти вечерком посидеть с ним на завалинке, да нельзя: обычай не велит. И отец, если узнает, не даст потом своего благословения. Да Васька и не думал о баловстве. Такую девку, как Наташа, и подождать не грех. А то, что год лишний пройдет, не беда.

Не беда-то — не беда, да, видать, не зря в народе говорят, что правда с земли на небо ушла, а по земле одна кривда ходит. Ты о напасти и не думаешь, а она — вот, рядом, откуда только взялась.

Сам ли прослышал Мотря о Наташе или из рунтов кто шепнул, только заявился он на молотовую фабрику вскоре после того, как начала она там работать. Пройдя по главному проходу, он повернул в сторону тех горнов, у которых стояли Рощин, Митька, Семен Котровский. Придирчиво осмотрел Васькин горн, пересчитал количество готовых криц и, ничего не сказав, перешел к Семену.

— Эта, что ль, твоя девка-то? — кивнул он на раздувавшую мехи Наташу.

— Она, Яков Капитоныч.

— Сколь ей положили в неделю-то?

— Копеечку.

— С того понедельника полторы получать будет. А в субботу приведи ее ко мне в дом после всенощной. Пусть полы помоет.

Растерявшись, Семен ничего не сумел ответить смотрителю. А тот, уверенный в том, что и это его желание будет беспрекословно выполнено, катил уже к выходу.

— Чего это больно милостиво с тобой разговаривал Мотря-то? — спросил Семена Митька.

Котровский, словно не понимая, молча смотрел на спрашивающего, потом со стоном опустился на сосновый чурбак, служивший ему стулом.

— Что с тобой, дядя Семен?

Рощин поглядел на Котровского, обхватившего голову руками, недоуменно стоявшего рядом Митьку и еще раз переспросил:

— Что случилось-то? Ну?

— В субботу полы мыть велел приходить.

— Кому полы?

— Не мне же. Наташке — вот кому.

Рощину показалось, что подслеповатые, затянутые давно не мытой слюдой окна фабрики совсем потемнели, словно их наглухо закрыло чем-то черным.

— Ты правду говоришь?

Но и без того было видно, что это так.

— Что же это делается? Люди добрые, вы только послушайте!

К горну Семена один за другим стали подходить работные. Одни из них, узнав в чем дело, вслух выражали свое негодование, другие, опасливо оглядываясь по сторонам, сокрушенно рассуждали о том, что плетью обуха не перешибешь.

— И надо же было мне пойти к нему, просить принять девку на работу! — убивался Семен.

— Так вы же ведь не закрепощенные, а из приписных, — сказал молча стоявший до этого кузнец Башилов. Был он высок, широкоплеч, и тяжелый молоток казался игрушкой в его руке.

— Ну и что ж с того, что приписные?

— Не ходить, да и все тут. Я вот тоже приписной. Заставил бы он мою женку полы ему мыть!

— А и заставит. Его воля, не наша.

— Не заставит! — Рощин возбужденно шагнул вперед.

— Тише ты! — Дернув Ваську за руку, Коршунов чуть заметным кивком головы показал другу на Наташу.

Как-то получилось так, что, ведя разговор о ней, о том, что ее ожидает, работные забыли о том, что девушка сидит тут, рядом с ними, и слышит все, что они говорят. А она смотрела широко раскрытыми глазами на отца, Митьку, на своего любимого и словно спрашивала: неужели они дадут ее в обиду?

Спохватившись, Рощин подошел к Наташе, сел рядом, ласково обнял за плечи.

— Не бойся, Наташенька, никому тебя не отдадим!

У проходных ворот заколотили в било. Упряжка кончилась. Переговариваясь между собой, на все лады обсуждая случившееся, люди стали собираться домой.

Уложив в кучу готовые крицы, Семен подождал, пока дежурный почитала подойдет и подсчитает их, затем устало снял кожаный нагрудник, завернул в него инструмент и положил в уголок рядом с горном.

— Пойдем, дочка! — тихо сказал он и медленно побрел к выходу. Рощин с Коршуновым двинулись за ним.

Невеселыми были для Васьки и Котровских оставшаяся часть дня и наступившая затем ночь. До самого утра не сомкнула глаз Наташа, думая о своей судьбе, слушая, как беспокойно ворочается на полатях отец. Не спал и Рощин, придумывая различные способы освобождения невесты от ненасытного Мотри. Но сколько ни придумывал, выходило одно: спасти ее можно было только проявив открытое неповиновение смотрителю.

— Так и будет! — решил Рощин. — Свою голову подставлю, а ее в обиду не дам!

Иван Родионович, находившийся большей частью в разъездах, на Выксуни бывал мало. Жена, не раз выговаривавшая ему за это, под конец поставила условие: либо он свои дела в Питере и Москве передаст доверенным на то людям, либо возьмет ее с собой.

— Надоело: ни мужняя жена, ни вдова, — заявила Дарья, когда Иван Родионович наконец приехал. — Дети растут, им мужская рука нужна. А мы тебя месяцами не видим.

Баташев подивился тону, каким были сказаны эти слова. Допреж за Дарьюшкой подобной прыти не наблюдалось.

— Не расстраивайся, — ответил Иван Родионович на попреки жены. — Правдивы твои слова. Не хотел было допреж времени говорить, сюрприз думал сделать. Я ведь за вами и приехал.

— Давно бы так!

В дверь постучали. На пороге стоял дворецкий Андрея Масеич.

Обычно в дни приезда брата Андрей Родионович сам приходил к нему. И на этот раз, выждав приличествующее время, послал узнать, что делает любезный братец. Вернувшись, Масеич доложил, что Иван Родионович изволил сходить в баню, а сейчас отдыхает. Андрей направился к брату.

— Ну, как доехал? — спросил Баташев, целуя Ивана в напудренную щеку.

— Благодарствую, хорошо. В одном месте застряли было, не на ту дорогу повернули, но ничего, выбрались.

— Здоровье как?

— Не жалуюсь. А ты все в делах?

— И ты, чай, не у безделья. Кабы не твои хлопоты, не видать бы нам столько заказов.

— А ныне новые привез.

— Ой ли? Опять Мануфактур-коллегия?

— Нет, на сей раз Адмиралтейство тревожит. Снова пушки лить. Слыхал новость: турки хвост выставили!