Железная роза
Шрифт:
— За мной, братцы! — воскликнул он, бросаясь вперед.
— С нами бог! — отозвался Тимоха. — Сокрушим нечестивых филистимлян!
Завязалась рукопашная.
Действуя ружьем, как дубиной, Тимоха яростно крушил врагов. Тот, кто попадал ему под руку, как сноп, валился на землю. Рощин то колол штыком, то, припадая на колено, стрелял. Не отставали от них и другие.
Но силы сторон были неравны. Все меньше и меньше людей становилось около Василия. Вот и Тимоху солдаты отжали в сторону, надеясь справиться с ним в одиночку. Распевая могучим басом какой-то церковный псалом, попович храбро бился, отражая удары вражеских штыков. Крепок и телом, и душой был Тимоха, много солдат положил около себя, но и его сразила вражья пуля.
— Офицера! Офицера надо убить, не то наш конец! — пронеслось в голове у Рощина. Увидев на голове одного из врагов кивер с конским хвостом, он начал пробиваться к нему.
— Держись, Вася! — услышал он позади голос Парфена, спешившего на выручку. Но это было последнее, что услышал Василий. Грудь его ожгло огнем, и он рухнул на землю.
По случаю уничтожения «разбойного гнезда» Баташев дал бал. Как всегда, помещики съехались со всей округи. Собираясь в Петровской зале, они сбивались небольшими стайками и, оглядываясь по сторонам, оживленно обсуждали, почему не видно Андрея Родионовича, строили догадки о том, что произошло между братьями.
Но вот музыка заиграла «Гром победы, раздавайся!», и в залу вошли Иван Родионович с Дарьей. Ее вел под руку, сверкая золотым шитьем мундира, полковник Шепелев.
Представив гостям «героя дня», Баташев минутку выждал, затем торжественно провозгласил:
— Получена мной, милостивые государи, сегодня срочная эстафета. Самозванец Пугачев изловлен и посажен в Симбирске в железную клетку.
Гости дружно зааплодировали радостному для них известию. Лакеи внесли на подносах бокалы с шампанским. Высоко подняв руку с бокалом, Иван Родионович выкрикнул:
— За здоровье ея величества Екатерины Алексеевны!
Поставив пустой бокал на поднос, он дал знак музыкантам начинать. И вот уже понеслись в стремительном вихре пары танцующих. Победители праздновали победу.
А в это время глухим лесом, чуть заметными тропами, держа путь к Дону, пробирались двое. Третий лежал на носилках, которые они несли. Парфен, Митька Коршунов да спасенный ими Василий — это были все, кто остался из отряда Рощина.
На болотине Парфен оступился, и носилки сильно тряхнуло. Рощин застонал, потом часто-часто невнятно заговорил. Парфен прислушался.
— О чем он? Не пойму…
— О железной розе бредит. Наталью свою вспоминает.
Вечер все плотнее укутывал землю. Близилась ночь. А двое с носилками в руках все шли и шли. Шли все дальше на юг, к солнцу, теплу, свободе.