Чтение онлайн

Всеведущий Карпуха сразу же донес о таком распоряжении Андрею Родионовичу. Вспылив, тот приказал немедленно вернуть егерей назад.

Назревал скандал. Не желая, чтобы повторилась сцена, подобная той, что произошла между ним и Андреем недавно, Иван Родионович придумал, как ему показалось, верный ход. Он велел Дарье Ларионовне пригласить Андрея на вечерний чай, рассчитывая, что при Дарье тот не позволит себе грубых выходок.

«За чаем и поговорим», — решил он.

Вначале разговор шел о малозначащих вещах. Андрей настроен был как будто бы мирно. Улучив подходящий момент, Иван как бы между прочим сказал:

— А егерей ты зря приказал назад вселить. Те комнаты под солдат нужны.

— Каких солдат?

— Таких, что на постой к нам прибудут.

— А кто их звал сюда?

— Я.

Шея Андрея начала, как всегда в минуты гнева, наливаться кровью. Жилы за ушами взбугрились. Казалось: минута — и он взорвется. Он уже сделал было порывистое движение, намереваясь вскочить с места, но встретил умоляющий взгляд Дарьи и усилием воли сдержал себя.

— Так. А зачем они здесь нужны?

— Пора покончить с тем беглым сбродом, что расплодился в наших владениях.

— Уж не по моей ли милости он расплодился?

— И по твоей. Губернатор тебя предупреждал?

— Губернатор здесь не хозяин.

— Тогда я хозяин.

— Ты? — Андрей нервно расхохотался. — Сильна свинья, когда хрюкает.

Иван обидчиво ответил:

— Хоть бы и свинья, да все человек. А на твою спесь пословица есть: водяной пузырь недолго стоит.

— Ванька!

— Здесь извозчиков нету.

Захлебнувшись от ярости, Андрей метнулся к двери. На пороге остановился.

— Спасибо, сестрица, за чай-сахар. Напоила. Век не забуду. А с тобой, — повернулся он к брату, — разговор один: либо твоего духу тут не будет, слышь, либо мне здесь не жить!

Хлопнув дверью так, что зазвенели стоявшие на чайном столике чашки, он выбежал из комнаты.

— Ваня, зачем вы так? — Дарья испуганно смотрела на мужа, не узнавая его. Все черты лица Ивана заострились, и без того хищный нос стал еще более тонким, поперек высокого лба глубокими бороздами прорезались морщины. — Да что с тобой? — чуть не выкрикнула она.

Губы Баташева скривились в злобной улыбке.

— Ну ладно. Попомню я ему эту свинью!

Его колотила нервная дрожь. Пытаясь унять ее, он взял со стола чашку с чаем, но руки плохо слушались его: чашка глухо позвякивала о блюдечко. Отпив глоток, Иван Родионович поставил чашку на стол.

— Прости, Даша, впутал я тебя в наши дела.

— Ваши? А разве они не мои?

— Не бабьего ума это дело. Иди-ка лучше отдыхай.

Дарья Ларионовна хотела что-то возразить, но еще раз взглянула на мужа и промолчала.

— Тебе ничего не понадобится? — поднялась она.

— Надо будет — скажу.

Оставшись один, Иван долго сидел в раздумье. Ссора с братом грозила привести к полному разрыву. Не ослабит ли это их силу? Не лучше ли махнуть на все рукой, оставить, как и раньше, все заводы под надзором брата, а самому уехать в Москву? Но это значит показать себя трусом, безвольным глупцом. Сделай так — потом и на житье будешь у братца выпрашивать.

Не найдя ответа на возникавшие один за другим вопросы, он допил давно остывший чай и ушел к себе.

Утром все решилось само собой. Иван Родионович только поднялся с постели, как ему принесли письмо от брата. Андрей сообщал о своем отъезде на Гусевский завод.

«Доколе ты тут смрадить станешь, — писал он, — ноги моей не будет на Выксуни. А пожелаешь раздел учинить заводам и всему имуществу — препятствий с моей стороны нет».

Бросив письмо на стол, Баташев потянулся за звонком, чтоб позвать камердинера одеваться, но тот сам появился на пороге.

— Приезжий офицер просит принять его, — доложил он.

То был квартирмейстер отряда улан, уже подходившего к Выксуни. А к вечеру и сам командир уланского отряда полковник Шепелев засвидетельствовал свое почтение господину заводчику.

Отдохнув после похода, солдаты выступили на поиски разбойников.

Гульба на Лысой горе была в самом разгаре, когда к Рощину подбежал один из сторожей, предусмотрительно выставленных Парфеном, и доложил, что верстах в полутора к становищу идут солдаты. От этого известия все словно протрезвели. Сбившись в груду около Василия, они ждали, что он скажет.

Побледнев от волнения и выпитой браги, Василий откинул назад падавшую на лоб густую прядь волос и встал на пень, чтобы было его видно и слышно всем.

— Братцы! — чуть охрипшим голосом крикнул он. — Хотели мы с вами напасть на Баташева, отомстить за все его злодеяния. Ныне он сам идет на нас. Царицыны солдаты — его верные помощники. Драться с ними тяжело, сам знаю. Но сила там, где правда, а у богачей ее нет. Кто не трус и кому жизнь дорога — оружайся! Постоим за правду, братцы!

— Постоим! — раздалось в ответ.

Велев Парфену с группой людей сесть в засаду. Рощин двинулся с остальными навстречу врагу.

Солдаты шли открыто, не ожидая, что становище «разбойников» так близко от них. Василий велел своим, укрывшимся за пеньками и поваленными стволами деревьев, подпустить солдат как можно ближе и целиться на выбор. Когда до них оставалось не более сотни шагов, он первым открыл огонь.

По лесу запели пули. Цвокая, ударялись они о стволы деревьев, не причиняя людям Рощина никакого вреда. Не видя, откуда стреляют, солдаты палили сначала без прицела, потом шедший впереди их офицер подал команду, и они также залегли.

То ослабевая, то усиливаясь, перестрелка шла с полчаса. Василий с испугом подумал, что еще немного, и у них не хватит ни пороха, ни пуль. И точно: выстрелы с их стороны раздавались все реже. Видя, что сопротивление противника падает, солдаты короткими перебежками стали продвигаться вперед. Стрельба вдруг прекратилась. Послышалась команда офицера, солдаты поднялись и со штыками наперевес пошли в атаку. Они шли все быстрее и быстрее. Еще минута — и сопротивление соратников Рощина будет сломлено. И в этот миг из-за пенька поднялся Тимоха. Вид его был страшен. Ухватив ружье за дуло, он, словно взъяренный медведь, ринулся на солдат. Следом за ним поднялся с земли и Василий.