Чтение онлайн

– Хватит! – потребовал он.

Я пропустила это требование мимо ушей, как в прошлом году проигнорировала предупреждение Миры держаться от него подальше.

– Тебе нужно исправлять… Нет, если бы ты мог восстанавливать, не привел бы меня в Аретию. Тогда будем исключать печати. Ты не видишь будущее, иначе не завел бы нас в Альдибаин. Ты не владеешь стихиями, иначе бы не сдерживался в Рессоне… – Я замолчала, когда одна мысль вырвалась вперед других.

– Хватит, иначе зайдешь туда, откуда мы уже не вернемся.

Тени двинулись через разделяющие нас дюймы, сплетаясь у моих лодыжек, словно он собирался удерживать меня силой.

– Кто еще знает? – повторила я, и мой голос стал громче, вознесенный волной гнева. Какая разница! На мили вокруг – никого, в Аретии нет ловцов звука, способных слышать на расстоянии, как капитан Грили из личного отряда генерала Мельгрена, отчего и страдала наша связь. – Меченые знают? Ассамблея? Я единственная, кто не знает, как в прошлом году?

Мои руки упали. Я больше не могла его касаться. Невозможно иметь печать, которую бы никто не замечал, никто не тренировал. Он снова выставил меня дурочкой? Нервы натягивались, грозя остановить сердце.

– Твою мать, Вайолет! Больше никто не знает. – Ксейден повернулся ко мне так быстро, что любой другой бы испугался, но я знала, что он не может меня ранить – по крайней мере, физически, – поэтому просто вскинула подбородок и с неприкрытым вызовом заглянула в эти глаза с золотыми пылинками.

– Я заслуживаю большего. Скажи мне правду.

– Ты всегда заслуживала кого-нибудь лучше меня. И не знает никто, – повторил он упавшим голосом. – Если бы знали, я был бы уже мертв.

– Почему?.. – У меня раскрылся рот, подскочил пульс, закружилась голова.

Ему был нужен полный контроль. Мгновенно разбираться в людях. Ему нужно было чуять, кому доверять, а кому – нет. Чтобы движение процветало так, как оно процветало в стенах Басгиата, ему нужно было знать… все.

Главная потребность Ксейдена – знание.

Тэйрн сдвинулся, поворачиваясь к Сгаэль, вместо того чтобы стоять бок о бок.

О, боги. Существовала только одна печать, за которую казнят всадников. У меня в животе заклокотал страх, грозя отправить обратно все, что я сегодня ела.

– Да. – Он кивнул, словно пронзая меня взглядом, до глубины сознания.

Вот блядь, он сейчас…

– Нет… – Я покачала головой и отступила из его теней, но он двинулся так, будто сделал шаг со мной. Словно он был мной.

– Да. Так в прошлом году я смог понять, что ты действительно никому не расскажешь о встрече под деревом, – сказал он, когда я отступила еще на шаг. – Так я знаю наперед, что планирует соперник на мате. Так я в точности знаю, что хочет услышать человек, чтобы сделать то, что нужно мне, и так я знал о малейших подозрениях, когда мы были в Басгиате.

Я качала головой, не в силах поверить, жалея, что не прекратила давить, когда он просил.

Ксейден сделал еще шаг ко мне:

– Поэтому я не убил Даина в допросной камере, поэтому позволил пойти с нами, потому что стоило заколебаться его щитам, как я узнал, что его прозрение – настоящее. А как еще я бы это узнал, Вайолет?

Он прочитал мысли Даина.

Ксейден был опаснее, чем я себе представляла.

– Ты интинсик, – прошептала я.

Даже просто слова об этом, брошенное обвинение – уже смертный приговор среди всадников.

– Я конкретный тип интинсика, – медленно проговорил Ксейден, словно впервые сказав это вслух. – Я могу читать намерения. Может, я бы знал, как это точно называется, если бы у нас не казнили любого даже с намеком на такую печать.

Мои брови взлетели так высоко, что, казалось, еще чуть-чуть – и они коснутся волос.

– Так ты читаешь мысли или нет?

Он стиснул зубы.

– Все сложнее. Представь вдох перед самой мыслью, подсознательный мотив, о котором ты сама можешь даже не подозревать, или когда ты подчиняешься чутью, или когда ищешь повод предать. Намерение есть всегда. В основном они приходят картинками, но у некоторых намерения – это очень четкие картинки.

Тэйрн опустил голову и низко зарычал на Сгаэль, когда нашу связь затопило что-то горькое и мерзкое. Предательство. Я захлопнула щиты, блокируя его раньше, чем потеряюсь в его чувствах, и так уже с трудом справляясь со своими.

Так он не знал.

Его грудь завибрировала от нового гневного раската, и мое сердце екнуло от понимания.

Сгаэль отстранилась, потрясая меня до глубины души, но держала голову высоко, словно специально открывая горло своему любимому.

Так же, как в переносном смысле раскрылся передо мной Ксейден. Мне достаточно было сказать кому-нибудь – кому угодно – и ему конец. Мои уши наполнил тихий рев.

– Есть тайны, которые не могут разделить даже драконы в паре, – сказал Ксейден, не отрывая глаз от моих, но слова его предназначались и Тэйрну. – Есть тайны, о которых нельзя говорить даже вне защиты чар.

– Но ты при этом знаешь тайны всех остальных, да? Их намерения?

Так вот почему интинсикам не оставляют жизнь. Смысл его печати врезал по мне с силой тарана, и я отшатнулась, будто удар был физический. Сколько раз он меня читал? Сколько предмыслей подслушал? Правда ли я его люблю? Или он только говорил то, что я хотела слышать? Делал то, что мне нужно было…

– Меньше минуты, – прошептал Ксейден, когда Сгаэль двинулась к нему – к нам. – Вот сколько понадобилось, чтобы ты меня разлюбила.

Я вскинула глаза:

– Не читай мои… как они там называются!

Тэйрн приблизился ко мне, встал за спиной, опустив голову и обнажив зубы.

– Не читал. – На губах Ксейдена была самая грустная улыбка, что я видела. – Во-первых, у тебя подняты щиты, а во-вторых – потому что мне и не надо. У тебя все написано на лице.

Мое сердце с трудом сохраняло ритм, разрываясь между тем, чтобы замедлиться и устало признать поражение, и тем, чтобы ускориться – нет, помчаться на бой в защиту простой и все же мучительной истины: я все равно его любила.

Но сколько ударов может выдержать любовь? Сколько еще кинжалов в том метафорическом шкафу? Боги, я и не знала, что думать. Меня накрыла тошнота. Он когда-нибудь применял на мне печать?

– Скажи что-нибудь, – взмолился он со страхом в глазах.

Рев становился ниже – словно тысячи тихих капель дождя стучали по крыше.

– Моя любовь не такая хлипкая. – Я медленно качала головой, не сводя глаз с его лица. – Так что лучше выживи, потому что я готова задать тебе все сраные вопросы, какие только есть.