Чтение онлайн

Люди Оракула исчезли. Без следа. Без звука. Как будто их и не было.

На площади остались только раненые и мёртвые. Стража стояла растерянной, инквизиторы — на взводе.

Я чувствовал, как грубый камень царапает мне щёку, как тяжёлое колено вдавливает мою грудь в землю. Пальцы на руках были онемевшими от того, как инквизитор прижал их к спине, не давая пошевелиться. Дышать становилось всё труднее. Всё, что я видел перед собой — размазанные следы сапог и пятна крови на булыжнике.

Вдруг — шаги. Лёгкие, быстрые. Юна. Она кинулась на помощь, не думая. Её тонкий голос прорвался сквозь воцарившуюся тишину:

— Отпустите его!

Она ударила одного из инквизиторов в плечо, пытаясь его сбить. Тот качнулся, но не отпустил. Развернулся и ударил её тыльной стороной ладони. Юна вскрикнула и упала, ударившись об землю, словно кукла. Я закричал:

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!

Лорен уже мчался к нам, лицо искажено яростью. Я увидел, как он готовится атаковать.

— Лорен, нет! — крикнул я. — Не сейчас!

Он замер. Его глаза метнулись ко мне, полные боли и желания мстить, но он сдержался.

Меня подняли. За руки, за плечи, как пленного. Один держал меня, другой стоял рядом, готов ударить при малейшем движении. Медальон всё ещё был у них — чужой, холодный металл касался их пальцев, а не моей шеи.

И тогда подошла Вест.

Хромая, вся в пыли, с синяками на лице и яростью в глазах, она остановилась в шаге от меня. Её взгляд прожигал меня насквозь.

— Ну что, еретик, — сказала она, голосом, в котором стучал металл. — Теперь ты расскажешь мне всё…

Я ничего не ответил. Только смотрел на Юну, лежащую в пыли. В этот момент я ненавидел Вест не за её ярость, а за то, что она считала, что правда — это то, что можно вырвать силой.

***

В голове металось слишком много мыслей. Я сидел на холодном камне, в грязной белой рубахе. Доспехи с меня сняли сразу после того, как притащили сюда. Прошло, должно быть, около двух часов с тех пор, как сад Академии превратился в бойню. Я не чувствовал ни боли, ни холода — только тяжесть в груди. Тень молчала. Ни шёпота, ни смеха. Полная тишина внутри. Это пугало сильнее всего.

Я обвёл взглядом подвал. Сырые стены, тьма, редкие капли, падающие со свода. Здесь пахло железом, влагой и затхлым страхом. Надо было думать. Надо было искать выход. Если я не выберусь отсюда... если он придёт за Евой, а меня рядом не будет — всё кончено. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони.

— Чёрт возьми, — прошептал я. — Он был так близко…

Грёбаные инквизиторы. Если бы не они. Если бы я успел… Всё испортили. Мы могли убить его. Могли всё закончить.

Но и я виноват. Я виноват больше всех.

Почему я ничего не сделал раньше? Почему не разобрался с этим, когда убил Дракса? Или ещё раньше, когда впервые увидел человека в маске? Я дал этому затянуться. Я позволил всему этому дерьму разрастись. И теперь Ева в его руках.

Почему он выбрал этот момент? Почему напал именно сегодня? Что ему нужно от Евы? Зачем он увёл её?

Шаги.

Железо по камню. Я поднял голову. Дверь скрипнула. В подвал вошла Ардалин Вест, в сопровождении другого инквизитора — мужчина в чёрном, с лицом, на котором, казалось, никогда не бывало улыбки.

Вест смотрела на меня, как на гниль, которую собираются срезать.

— Что со мной будет? — спросил я, не вставая.

— Костёр, — спокойно ответила она. — Но сначала ты расскажешь всё. До последнего слова.

Я тяжело вздохнул, будто собираясь выговорить груз, который слишком долго носил в себе. Говорить было трудно — не физически, а морально. Я знал, что каждое слово может быть обращено против меня. Но и молчание уже не спасёт.

Я рассказал им всё. Про Оракула. Контрабанду. Убийство Дракса. Про то что я Призрак.

Я говорил спокойно, стараясь не дать голосу дрогнуть. Но внутри меня бушевала ярость. Я ненавидел его. И ещё сильнее ненавидел себя — за то, что позволил всему этому случиться.

Вест не отводила взгляда.

— Ты и есть Призрак Тиарина? — уточнила она.

Какое красивое прозвище.

Я кивнул.

— Да.

Она прищурилась.

— Как ты овладел магией?

Я замер. Слишком важный вопрос. И слишком опасный.

— Магия… проснулась во мне, когда я прошёл обряд Наречения. — сказал я. — Кардинал Уайтвуд подарил мне амулет. С него всё и началось. Я… считал, что это… божья благодать. Я не понимал, что это значит. Я боялся говорить ему. Я думал, что… что это от Бога. Потому что магия появилась сразу после того, как я надел амулет.

Вест нахмурилась. Что-то в ней дрогнуло. Уайтвуд. Имя весомое. Один из старших. Один из тех, кого нельзя заподозрить без последствий.

— Кардинал Уайтвуд — твой наставник? — спросила она, более осторожно.

— Да. Он обучал меня. Мы изучали трактаты Ордена. Он помогал мне понять смысл веры. Он направлял меня. Я… я думал, что всё происходит по воле Единого.

Она отвернулась. На мгновение.

— Ты врёшь, — сказала она тихо. — Ты врёшь, потому что хочешь спастись. Ты использовал магию.

Инквизитор рядом шагнул вперёд. Его голос был глухим:

— На амулете золотые нити. Они переплетены в форме солнца. Это символ Ордена.

Молчание зависло в воздухе.

Тишина в подвале была почти осязаемой. Она не просто давила — она вползала под кожу, будто живая, будто знала, как глушить дыхание. Я сидел на холодном камне, в грязной рубахе, с растрёпанными волосами и затёкшими руками, обхватив колени. Словно ребёнок. Или узник. Или одно и то же. С каждой минутой, с каждым тяжёлым вдохом я чувствовал, как прошлое и будущее смешиваются, и единственное, что остаётся — это этошное, гнилое настоящее.

Тень внутри заговорила.

«Я сделаю всё сам. Хочешь ты того или нет», — прошипела она внутри меня.

Слова полезли в голову. Сами. Чужие, но слишком похожие на мои. Они били в виски, срывались с языка раньше, чем я успевал подумать. Как будто я был сосудом, а она — кувшин, что льёт в меня своё содержание, переполняя до краёв.

Я поднял голову. Глаза воспалённые, но ясные. На губах — слова, которых я не хотел, но должен был сказать.

— Послушайте, Вест… прошу… умоляю… — голос сорвался, и я едва не закашлялся. — Отпустите меня. Дайте мне хоть шанс. Я пойду сам. Или с вами. Неважно. Главное — мы должны добраться до того капища. Мы найдём его. Мы убьём его. Я помогу. А потом… потом делайте со мной что хотите. Хотите — костёр, хотите — допросы, заточение. Я не прошу милости. Только времени. Только возможности сделать то, что должен. Спасти Еву.