Чтение онлайн

Голос её был вежлив. Очень. А значит — опасен.

Юна задержалась у двери, будто не желала уходить, но взгляд Инквизиторши был таким — от которого даже упрямство съёживается. Она кивнула мне коротко и, не оглядываясь, вышла. Остались мы вдвоём. Я и женщина, от которой веяло формальностью и холодом.

Я не сел. Присутствие этой дамы не располагало к комфорту.

— С кем имею честь? — спросил я. Холодно. Почтительно, но без теплоты.

— Ардалин Вест, — представилась она. — Старший инквизитор. Отвечаю за поиск и очищение еретиков в пределах Тиарина.

Хорошее имя. Почти поэтичное.

Она подошла ближе, за её спиной захлопнулась дверь.

— Расскажите, господин Айронхарт, — начала она, — что вы знаете о магических всплесках, наблюдавшихся несколько месяцев назад. И что знаете о катакомбах под городом?

— Ничего, — ответил я. Ровно. Без пауз, без ложной задумчивости. — Я — ученик Академии, не исследователь подземелий. И, к сожалению или к счастью, катакомбы — не место, где мне довелось бы бывать.

Она смотрела прямо. Как будто мои мысли выжигались на моём лице.

— Сегодня ночью была сожжена таверна "Хмельная змея", — сказала она, всё так же спокойно. — Внутри находились члены небезызвестной гильдии убийц. Вам, должно быть, знакомо их имя. Именно они организовали покушение на вас семь лет назад. А затем... напали на королевский кортеж. Покусились на жизнь вашего брата в день его свадьбы.

Я нахмурился. Кровь чуть потеплела, как вода в котле перед закипанием.

— А давно ли Инквизиция знала, что "Хмельная змея" — логово Гильдии? — спросил я.

Инквизитор даже не моргнула.

— Предельно давно.

Вот так. Ни тени сомнения. Ни попытки прикрыться. Только прямота. Такая, от которой хочется схватиться за эфес меча и рубануть кому-нибудь по шее.

— Значит, у вас были все шансы настигнуть убийц. Но вы их просто игнорировали?

— Мы ничего не игнорируем, — отчеканила она. — Солдаты Ордена вмешиваются только в дела веры. Гильдия убийц — это преступники. Грязь мирская. Мы наблюдали. Мы ждали, когда грязь потечёт в сторону духовного гниения. И тогда вмешались.

— Вы ждали, — процедил я. — Пока кто-то ещё умрёт? Или пока придёт кто-то вроде Призрака и сделает за вас чёрную работу?

Её глаза сузились, став практически ледяными. Она шагнула ближе, и голос её стал тише:

— Что вы знаете о Призраке?

Слова повисли в воздухе, как лезвие на волоске. Я не шелохнулся.

— Ничего, — сказал я. — Разве что слухи. Кто-то сильно нашумел в городе чуть больше полугода назад.

Она не улыбнулась. Только кивнула.

— Тогда советую вам и дальше знать ровно столько, будьте осторожнее.

— Я давно научился быть осторожным, учитывая события последних семи лет.

Мы стояли, словно два бойца перед дуэлью. Только оружием были слова. И каждое — с отточенным лезвием.

Я склонил голову набок, прищурившись, словно рассматривая не инквизитора, а картину, висящую не на своём месте.

— Знаете, инквизитор Вест, я тут подумал… почему такая красивая женщина, как вы, посвятила свою жизнь службе Ордену? — начал я, с ленивой тягучестью, будто размышляя вслух. — С таким лицом вы могли бы быть завидной невестой в любом знатном доме Элдории. Или, скажем, сиять в театре, играть роковых женщин и собирать цветы у подмостков. А вместо этого — еретики, костры, запах гари и бесконечные допросы. Неужели вам никогда не хотелось чего-то... мягче? Теплее?

Её лицо не дрогнуло, но взгляд стал чуть более тяжёлым. Она опустила глаза — не в смущении, скорее в воспоминании. Пальцы, до того сложенные на поясе безукоризненно, едва заметно сжались.

— Я была сиротой, господин Айронхарт, — сказала она — У меня не было знатных покровителей. Не было семьи, друзей, даже имени. Орден дал мне всё. Имя, пищу, крышу, знание. И главное — дал цель. То, ради чего жить. Я не искала мягкости. Я искала смысл. И нашла его в служении.

Я слегка наклонился вперёд, удерживая её взгляд.

— Но разве нельзя искать смысл в чём-то... менее колючем? Менее похожем на петлю? — Я чуть склонил голову, подыгрывая, будто пытался разгадать загадку. — Что, если вы когда-нибудь устанете от пепла и крови? Если вам захочется… покоя? Или даже нежности?

Она посмотрела на меня пристально, словно пыталась понять, издеваюсь ли я или серьёзен. В этом взгляде было и раздражение, и, может быть, доля чего-то более опасного — сомнения.

— Если вы когда-нибудь передумаете, — продолжил я, понизив голос почти до шёпота, — и решите, что смысл можно найти не только в кострах… скажем, в тёплом пледе, вине и хорошем собеседнике при камине… Я, разумеется, к вашим услугам. В конце концов, даже инквизиторы, как я слышал, не из камня. И иногда — очень иногда — позволяют себе отдыхать. В хорошей компании.

На этот раз она не ответила сразу. Лишь медленно вдохнула, будто боролась с чем-то внутри себя. Скулы её напряглись. Лицо осталось непроницаемым, но я заметил — она чуть медленнее моргнула, чуть дольше задержала взгляд на моём лице.

— Вы дерзите, господин Айронхарт, — наконец сказала она. — Это может плохо закончиться.

Я позволил себе усмешку, почти ласковую.

— У меня и без того всё плохо заканчивается. Хотя я вру… Не всё…

Она отвернулась, но я успел заметить: её уши покраснели. Незначительно. Но покраснели. А это, как бы ни маскировалась она холодной бронёй, означало лишь одно — попал.

Мы оба знали, что разговор подошёл к концу. Она вернулась к прежнему выражению лица — холодному, сдержанному, официальному. Я не стал прощаться первым.

— Благодарю за беседу, господин Айронхарт, — сказала она. Тон ровный, взгляд прямой, но голос чуть тише, чем прежде.

— Взаимно, инквизитор Вест. Надеюсь, у вас будет повод когда-нибудь отдохнуть от костров, — ответил я с вежливой полуулыбкой и поклоном, который был чуть более театральным, чем требовалось.

Я развернулся и вышел из библиотеки. За дверью, у стены, стояла Юна. Скрестив руки на груди, она смотрела прямо на меня. В её взгляде было всё: беспокойство, попытка прочесть моё лицо, лёгкое раздражение и, возможно, тень ревности.

— Всё в порядке? — спросила она.

Я кивнул, отводя взгляд.

— Да. Просто разговор. Не самый весёлый, но терпимый.

Юна на секунду помедлила, но потом шагнула рядом.

— Пойдём. Турнир начинается.

Мы пошли по коридору. Я чувствовал, как за мной тянется тонкая ниточка взгляда, словно Ардалин всё ещё стояла за дверью и провожала меня глазами.

***

Толпа студентов была похожа на живую стену — пёстрая, гудящая, перемигивающаяся лицами. Всё пространство перед ареной кипело: торговцы тянули руки с пирогами, дети бегали между ног, солдаты пытались сохранять порядок, но сами же вдыхали этот пульс — предвкушение крови. Обычное утро в Тиарине.