Чтение онлайн

«Когда Сталин говорит „пляши“, умный человек пляшет». Сам Сталин, по всей видимости, придерживался взгляда, что тому, кто не имеет возможности угрожать силой, нечего лезть в международные отношения. Известная история гласит: Сталин, услышав, что римский папа собирается принять участие в некоей международной конференции, осведомился: «А сколько у него дивизий?» Как неоднократно выясняли для себя враги Сталина, разумные доводы — не очень эффективное средство против ad baculum.

Политические партии, опираясь на идеализированное представление о человеческой природе, часто обвиняют соперников в том, что они слишком часто прибегают к доводам ad baculum.Сэр Уильям Браун посвятил этому предмету остроумную эпиграмму:

(Если бы дело происходило в наши дни, то еще неизвестно, что оказалось бы сложнее — отыскать хоть одного консерватора-тори в Оксфорде или хотя бы одного грамотного человека в Кембридже.)

Вы можете использовать ad baculumв том случае, если у вас есть сила, чтобы ею угрожать, и возможность избежать последствий ее применения. Закон следит, чтобы в спорах не всегда выигрывал тот, кто сильнее, предотвращая тем самым множество поломанных костей в попытке это выяснить; однако чтобы быть эффективными, ваши угрозы не обязаны сводиться к физическому насилию. Множество ораторов добивались своего, просто давая понять слушателям, что не перестанут им надоедать, пока их требования не будут выполнены. Возможно, римляне разрушили Карфаген только для того, чтобы Катон наконец замолчал.

Argumentum ad сгитепатпредполагает, что деньги являются мерилом истинности и что те, у кого есть деньги, скорее всего, будут правы. «Если ты так хорошо все знаешь, почему же ты небогат?» — так звучит обычная форма подобного довода, однако он переводится и в поэтическую форму под видом веры в то, что «истина это добыча».

Существовали ответвления христианства, полагавшие, что мирской успех можно считать признаком божественной милости; существовали конституции, которые распределяли права в пользу тех, кто обладал деньгами и имуществом.

Как я заметил, те, кто зарабатывает в год больше 100 тысяч фунтов, склонны со мной согласиться.

(Возможно, и так… Можно было бы добавить, что не одобряют предложение в основном правши, а соглашаются люди выше шести футов ростом и что мнения людей с карими глазами разделились поровну. Все это примерно так же относится к делу, как и то, сколько у них денег.)

Ошибочность argumentum ad сгитепатзаключается, разумеется, в том, что богатство не имеет никакого отношения к рассматриваемому вопросу. Да, иметь много денег очень приятно и удобно, быть правым тоже очень приятно и удобно, но связать эти две вещи на данном основании можно было бы, только прибегнув к приему нераспределенного среднего термина.

За ошибкой argumentum ad сгитепатстоит смутное убеждение, что Бог не позволил бы плохим и неправым людям завладеть всеми богатствами мира. Да, мы знаем, что деньги — это еще не все, однако где-то в глубине души подозреваем, что 90 вещей из 100 это все-таки деньги, что на них можно купить девять из оставшихся десяти и что они даже способны сделать отсутствие последней некупленной вещи более или менее переносимым.

Уж наверное, человек, сумевший получить 60 миллионов фунтов в год, записав четыре песни, не может быть во всем неправ?

(Очень даже может.)

Самое дорогое пиво в мире…

(Однако от него вы будете пьяны не более, чем от самого дешевого.)

Существует ограниченное число искусственно созданных ситуаций, при которых деньги все же являются мерилом истинности.

Покупатель всегда прав.

(Это потому, что у покупателя есть деньги. Для Америки это верно, но уже в Англии удобство владельца магазина часто ставится на первое место, а во Франции и Германии оно на первом месте всегда.)

В области подкупа деньги также часто влекут за собой правоту.

— Эй, водитель, мне нужно в 1О часов быть в аэропорту!

— Мистер, у моей машины нет крыльев.

— Если успеешь, получишь 20 фунтов.

— Садись, поехали!

— Мой друг хочет знать, где был Большой Макс прошлым вечером.

— Кто это? Ваш друг?

— Вот, он велел передать свой портрет. (Помахивая банкнотой.)

— Можете передать сэру Эдуарду Элгару [11] , что Большой Макс весь вечер просидел в баре у Молли.

Одна из вариаций argumentum ad сгитепатспособствовала успеху промышленной революции. Вера в то, что такие добродетели, как бережливость, настойчивость и упорный труд, вознаграждаются материальным достатком, естественно привела к обратному убеждению — что мирские богатства являются отличительным признаком добродетели. Возможно, именно возникновение общества, в котором необходимо делать деньги, чтобы тебя уважали за моральные достоинства, способствовало подъему в экономике.

Если вы хотите использовать этот софизм в практических целях, приберегите его для тех ситуаций, когда вы лично можете гарантировать, что деньги не просто решают, но вообще полностью владеют ситуацией.

— А я говорю, что мы сделаем так, а не иначе, и не забудьте, что я владею 60% акций этой компании.

(Хор: «Вы правы, вы правы!»)

Это лишь на несколько шагов отстоит от школьной версии:

— А я говорю, что гол был, и вообще, это мой мячик!

Если вы не можете опровергнуть доказательство, критикуйте самого оппонента. Такая критика, хотя она может и не являться ошибкой, в некотором роде расчетливо компрометирует доказательство противника и побуждает публику придать ему меньше веса, чем оно заслуживает. Если вы воспользовались этим приемом, знайте, что вы совершили знаменитую ошибку argumentum ad hominemв варианте «оскорбление», или «переход на личности».