Чтение онлайн

– А позвольте спросить, где вы научились так хорошо говорить порусски? – прозвучал новый вопрос.

– У меня мама была русская, – заявил Хеллборн. – Она была санитаркой в ПортЖемчужном. А мой отец был лейтенантом морской пехоты ВИК из второй волны вторжения. Там они и познакомились.

– Вот оно как бывает… – протянул надпоручик Новосельцев.

– Да, – кивнул Джеймс. – Я сын войны. Я появился на свет вперед ногами, и женщина закричала…

– Не стоит, – поморщился Лашманов. – Я думаю, мы все читали эту пьесу.

– Дрянь пьеса, – неожиданно заговорил «тихий интеллигент» Гольтяков. – Мне у Шекспира куда больше альбионские пьесы нравятся.

«На что он намекает?» – на всякий случай насторожился Хеллборн.

– Не будем про Шекспира, – решительно заявил полковник Лашманов. – Честное слово, мы чертовски рады встретить в такой глуши соотечественника!

– Вам приходилось бывать в России? – спросил «грубиян» Новосельцев, и в его глазах промелькнула та самая вселенская тоска.

– ФортЭлизабет считается? – неловко улыбнулся Джеймс. – На материке – никогда.

– Неважно, – отмахнулся Лашманов. – Конечно, считается! Еще как считается! Ну, еще раз, за встречу!

Это была прекрасная легенда. Полковник Горлинский мог бы гордиться своим учеником! А субедару Брейвену теперь можно спокойно объяснить, почему это викинг из белголландской военной касты вдруг стал православным ортодоксом: «Так мама настояла, а отец не возражал».

Просто чудесная легенда! А эти русские такие сентиментальные, констатировал Джеймс Хеллборн минут двадцать спустя, когда они беседовали о всякой всячине, как будто сотню лет знакомые друзья. Теперь, если дойдет до дела, у одного из них может рука дрогнуть… или прицельный глазик заслезиться… ХАХАХА!

Коварный альбионец был невероятно доволен собой. И никто не мог испортить ему настроение. Даже мерзкий голос в другом углу комнаты, заявивший понемецки с нижнесаксонским акцентом:

– Здесь столько месяцев не было живых женщин, что даже эта желтая обезьяна за бабу сойдет. Хахаха! А что? Две сиськи, три дырки… Или пять? Хахаха!

Хеллборн медленно повернулся на звук голоса. Бросил взгляды по сторонам. Нет, Мэгги здесь не было, иначе бы мерзавец не посмел так распускать язык. Джеймс оторвался от стула и решительно зашагал в том самом направлении. Новые товарищи не успели его удержать, поэтому поспешили последовать за ним.

Не только испанским и русским офицерам пришлось внезапно покинуть родину после очередной революции. Были и другие. Как этот, громкоголосый. Как его? Оберлейтенант Фриц Канонфуттер.

– Вы не могли бы придержать язык, когда говорите о даме, которая, к тому же, является высокопоставленным союзным офицером? – поинтересовался Хеллборн, нависнув над бывшим кайзерастом.

– А то что? – поинтересовался оберлейтенант, поднимаясь на ноги и в свою очередь нависая над Хеллборном. Он был примерно на голову выше альбионца, и на полторы головы шире в плечах.

– А то я сделаю тебе больно, – пообещал Хеллборн.

– А может не стоит… – попытался вклиниться между ними давешний испанец Карлос.

«Какая нелепая ситуация», – загрустил Джеймс.

– Хахаха! – внезапно расхототался немец и хлопнул Хеллборна по плечу. – Мне нравится этот парень! Садись с нами, я тебя угощаю!

«Точно, и такая предсказуемая».

– Здесь выпивка бесплатная, – вспомнил Джеймс. – И все равно нет ничего крепче виноградного сока.

Оберлейтенант расхохотался в два раза громче.

– Нет, мне определенно нравится этот парень!

«А ведь он играет, – внезапно понял Хеллборн. – Притворяется. А его неведомый сценарист не стал напрягать фантазию и привлек на службу штампы и стереотипы. Якобы тупой громила, восхищенный храбрым малышом… ну и так далее. Зачем? Почему? Черт с ним, почему бы не подыграть? В ближайшие минуты заняться все равно нечем…»

И вот уже все наличные столы были сдвинуты в болееменее правильный круг аля столовая короля Артура, и тосты загремели с новой силой, и разговоры приняли совсем возвышенный характер.

– …но что мне нравится в вас, в виксах, это как вы расправились со своими красными мятежниками! – восклицал Канонфуттер.

– О, да, – оживился Хеллборн, – я тогда еще был совсем зеленым курсантом, но успел принять в этом участие! Как сейчас помню, нас подняли по тревоге… «Открывайте огонь!» «Капитан, но на мачте красный флаг!» «Конечно, идиот! Но это не наш красный флаг! Там нет «И.Х.С.» и полумесяца, а только коммунячие Крест и Молот! Утопите мерзавцев!!!» И мы их утопили! Дьявол, это была славная битва!

Настолько славная, что беллголландцы даже сняли про это цветной фильм. И англичане тоже. И даже русские, но только чернобелый – «Броненосец «Восемнадцать Провинций». И акценты расставили подругому. Джеймс все эти фильмы посмотрел. Это если не считать тщательного изучения мемуаров и документов. Ведь ему надо было играть роль!

– А вот у нас не получилось, – погрустнел оберлейтенант.

– Зато получилось у Антанты, – заметил Лашманов. – Иногда я жалею, что у фабриканцев не хватило сил добраться до Петрограда. Хотя и грех это. Сами не смогли разобраться, чего тогда на чужаков надеяться…

– Тогда все очень устали от войны, – заметил Хеллборн.

– Кроме апсаков и белголландцев, – парировал Новосельцев. – Всю войну размахивали нейтралитетом, явились под занавес на все готовенькое…

– Да, мы – морские шакалы, океанские гиены! – охотно подхватил Джеймс, и подобная самокритика сумела погасить потенциальный конфликт в зародыше. И остаток вечера прошел в теплой и дружественной обстановке. Но совершенно нерабочей.

* * * * *

На следующий день Брейвен познакомил Хеллборна с самим губернатором острова и обещанным «скучающим этнологом».

– Разрешите представить, герр Рузвельт, это генералзаминдар Джавахарлал Неру. И профессор Гаверал Роканнон.

И тот, и другой не были сикхами, а обычными индусами. Ничего странного, ведь сикхи составляют едва 20 процентов от всех граждан халистанской империи. Тот же картирмейстер ДжахангирХан – мусульманин. Про европейцев и говорить нечего – а ведь это не только офицерынаемники, но и достаточно влиятельная община промышлеников, финансистов и судовладельцев.

Джеймс попробовал поднять вопрос о возвращении «домой», но генералзаминдар Неру поспешно сослался на дела и удалился. Брейвен тоже. Хеллборн остался наедине с этнологом Роканноном.