Чтение онлайн

Когда будущий офицер Доминации, сопровождаемая Боевым Вавилонским Котом, удалилась, лейтенант Блади призналась:

– Она так похожа на мою младшую сестру!

«Понятно. Ностальгия, сублимация, женские розовые сопли», – заключил циничный Внутренний Голос.

– Готов поспорить, ты ей тоже когото напоминаешь, – рассеянно пробормотал Джеймс.

– Персидского котенка? – фыркнула Патриция.

– Я был уверен, что ты напугаешь бедную девочку, – признался Хеллборн. – Хотя…

«…Там, откуда я пришел, у многих чегото не хватает. Руки, ноги, глаза или просто куска мяса, вырванного из тела. Мы – викинги, военная каста Белголландской Империи и Ее Доминионов! Yster mense in staal skepe…» – вспомнил альбионец.

– …в этих краях у нее было полно возможностей насмотреться на покалеченных ветеранов. Все может быть. У меня сестры никогда не было, – немного невпопад продолжал Джеймс. – Даже семьи нормальной не было. Отец пропал на Западном фронте, мать умерла совсем рано…

– Да, я знаю, – чересчур поспешно ответила Патриция и смутилась под его удивленным взглядом: – Читала твое досье еще в Лондоне, по долгу службы. Чем займемся теперь? – поторопилась она сменить тему. – Отправимся в город?

– Поедем завтра с утра, – с некоторым сомнением решил Хеллборн. – Кто их знает, скоро вечер, комендантский час… Да, утром будет надежнее.

Рядом с ними снова проехал черный автомобиль, за рулем которого сидел черный человек.

* * * * *

А вот этой ночью они слышали гудение боевых воздушных аппаратов и стрельбу зенитных орудий. Но гдето вдали. Похоже, дельфинские союзники атаковали непосредственно столицу Доминации.

* * * * *

Нет, не такой Карфаген он ожидал увидеть. Разум подсказывал, что главный город Солдатской Республики должен отличаться от пыльных развалин за городской чертой французского колониального Туниса на родной планете Хеллборна, или от картинок в учебнике истории, на которых был изображен центр античной империи Ганнибалов и Гамилькаров. Но сердце отказывалось верить.

Городкрепость, городцитадель. Каждый небоскреб – гигантская флакбашня. На каждом перекрестке – бронеколпак ДОТа. Каждый тротуар – готовый ход сообщения, огороженный железобетонным стенами окоп; и даже фонтан на площади – пулеметное гнездо. А все пешеходные переходы – подземные.

Джеймс Хеллборн от всей души пожалел солдат, которым придется штурмовать Новый Карфаген. В любой среде. Интересно, чем завершился ночной налет на это «Сердце Тьмы»?

Именно так, тьмы – на улицах, окруженных «флакнебоскребами», царил полумрак.

Но несмотря на все вышеперечисленное, это был в первую очередь город, обиталище людей. Люди спешили кудато по его улицам, толпились на трамвайных остановках, переходили из дома в дом; и далеко не все они носили военную форму, хотя таковые были в явном большинстве. И было странно находить в тени «флакнебоскребов» кафе, рестораны, книжные лавки и даже магазины дамских шляпок.

– Складывается впечатление, – негромко заметил Хеллборн, когда Патриция остановилась у витрины такого дамского магазинчика, – что отцыоснователи Спаги пытались построить идеальное военное государство. Но на какомто этапе произошел сбой. Если фанатикам вроде полковника Ганнибала достаточно Бесконечной Войны, то простому народу нужны простые и маленькие радости жизни.

– Именно так, – согласилась Пат. – А видел бы ты карфагенскую Касабланку! Она еще меньше походила на солдатский лагерь. Но я все равно рада, что ее больше нет, – мстительно добавила она.

«Два года исправительных работ на благо общества», – вспомнил Джеймс, но всетаки укоризненно заметил:

– Это была возможная дорога домой.

– Чемто приходится жертвовать, – с показным равнодушием отвечала Патриция. – Но мне кажется, МакДиармат издевался, когда предлагал нам полюбоваться на Карфаген перед разрушением. Однообразие и утилитарность здешней архитектуры утомляет. Который час?

– Время ланча, – сказал Хеллборн. – Если здесь вообще принято завтракать в это время. Как мало мы еще знаем…

– Вавилон, – напомнила ему Патриция. – Мы же эмигранты из Британской империи, у нас странные обычаи. Подумаешь, ланч – мы пьем чай в шесть часов вечера и закусываем его лимоном. Даже в такую жару. Никто ничего не заподозрит.

(Патрули военной полиции уже дважды проверяли у них документы, но после беглого просмотра следовало поспешное вежливое козыряние и пожелание счастливого пути/отдыха/етс.)

Как оказалось, псевдобританцы могли себе позволить чай не только в шесть вечера, но и в полодиннадцатого утра.

– У нас лучшие индоокеанские сорта, – принялся нахваливать свое меню официант, – из довоенных запасов. Надеюсь, что уже в самые ближайшие дни наши доблестные воины возьмут Суэц и поставки будут возобновлены!

«И я надеюсь, – собирался ответить Хеллборн, – потому что без хорошего цейлонского чая мы не сможем продолжать войну!» Но на всякий случай промолчал. Вдруг здесь принято доносить на болтливых офицеров в Карфагенскую службу безопасности.

Хорошее кафе, уютное, чемто напоминает харбинский ресторанчик Рика. Вот и пианист на эстраде застучал по клавишам. Но на каком языке эта песня?

– Это пунический, – шепнула Патриция. – Наслушалась в Касабланке. После Солдатской Революции вожди военной республики планировали ввести новый единый государственный язык, чтото вроде эсперанто. Желательно, какойнибудь «карфагенский». Предлагались самые безумные проекты, вплоть до вандальского и мальтийского. Ничего из этого не вышло, здесь попрежнему пользуются французским и испанским. Но остались кружки любителей, они выпускают толстые литературные журналы, сочиняют стихи и песни…

– О чем он поет? – поинтересовался Джеймс.

– Ты не поверишь, – покачала головой Патриция.

Не иди

В коридор бесконечной тьмы,

Двери все

Приведут тебя в зал углом,

Зал пустой,

Только дождь над головой,

Дождь говорит –

Ты одна в этом зале пустом.

Голубой потолок,

Зеркала на стене,

Отражается в них

То, что быть могло – и не во сне.

Параллельный мир,

Там, где мы всегда живем в любви,