Железные Люди в Стальных Кораблях
Шрифт:
– Они готовили переворот, – пояснил Беллоди. – Он и другие сенаторы. Провалились изза пустяка. Германский наемник, должный объявить сигнал о выступлении, все перепутал. «Всемвсемвсем. Джеймс фон Хеллборн, фюрер Новой Швабии, мертв». Ну что за бред! Бедняга забыл, что он уже не на своей родной планете.
– Ничего, мы до тебя еще доберемся! – пообещал Фуллбокс и сплюнул сквозь зубы. – Если не мы, то другие!
– Обязательно, – кивнул Беллоди. – Расстрелять!
Через несколько дней Беллоди и Вирджиния явились в его палату, облаченные в маршальские мундиры, украшенными десятком орденов.
– Мы решили сохранить Республику, – с порога заявил старый товарищ. – Страной будет управлять временный регентский совет. После завершения войны состоится референдум, где народ выберет новую форму правления.
«Старый добрый Реджи, тихий и скромный, вечно на вторых ролях, всегда в моей тени, – подумал Джеймс. – Кто мог знать, что он так далеко пойдет!»
– Война продвигается успешно, – продолжала Вирджиния, – мы наступаем на всех фронтах!
Недели и месяцы пролетали один за другим.
Врачи разрешили императору покинуть госпиталь. Джеймса отвезли в старый дом семейства Хеллборнов на берегу озера. Если погода позволяла, египтянские телохранители выкатывали его кресло на веранду. Иногда Хеллборна навещали титанисы и торопливцы. Охранники кормили их сырым мясом.
В один из дней пришло письмо от Мэгги.
«Здоровый мальчик, почти четыре килограмма, – сообщала Золотая Императрица. – Я еще не решила, как назову его, но решила, что ты должен знать».
Хеллборн покосился на живот Вирджинии, доставившей конверт. Он заметно изменился за последние месяцы. Не конверт, разумеется.
– Да, ты все правильно заметил, – отозвалась единокровная сестра. – Давай не будем об этом говорить, хорошо?
Однажды она пропала на целый месяц, а когда вернулась, ее живот снова был плоским.
– Ни о чем не спрашивай, – с порога заявила мисс Вульф (или всетаки миссис Хеллборн?). – Кстати, мы окончательно выбили абиссинеров из Африки!
Както раз в гости заявился Флойд, всего лишь в генеральском мундире, но орденов – чуть меньше, чем у Беллоди. Некоторое время старый товарищ говорил о всяких пустяках и победах на азиатских фронтах. Потом помялся, оглянулся по сторонам, склонился к самому уху императора и прошептал:
– Вирджиния родила двойню, мальчика и девочку. Девочку оставила себе, а мальчика почемуто отдала в приемную семью. Не спрашивай меня, почему.
Хеллборн и не собирался ничего спрашивать. Он так и не научился говорить.
Потом пришло еще одно письмо:
«Ваш мир не был самым худшим из всех, которые мне приходилось видеть, но я покидаю его без всякого сожаления. Твой дом там, где твое сердце. Мое сердце не здесь.
С самыми лучшими пожеланиями,
от имени Офицерского Клуба «ФортАльянс» – Мэнс Эверард».
«Интересно, как ему это удалось? – задумался Джеймс. – Или Мэгги разбила не все зеркала?»
Однажды домик на берегу навестил крепко позабытый римский астронавт Клавдий Аттилий.
– Вы поставили меня в неудобное положение, господин Хеллборн, но я всетаки нашел из него выход.
Еще через три дня торжествующие Вирджиния, Беллоди и Флойд выкатили инвалидное кресло на веранду и развернули лицом на север.
– Смотри, внимательно смотри! Осталось пятнадцать секунд… Десять, девять, восемь… три, два, один!
Горизонт осветила яркая вспышка, а потом прямо в зенит протянулась тонкая красная линия, огненная, дрожащая, прекрасная.
– Это первый из наших звездолетов, – торжественно объявил Беллоди, – а за ним последуют десятки, сотни других! Этот мир будет принадлежать нам, и все остальные миры – тоже! Не альтернативные, а реальные планеты, камешки в небесах!
«И тогда мы покорим эти планеты – или уничтожим, во славу Земли и Человеческого Рода. И если Марс, Юпитер, Нептун населены, как верят многие из наших ученых – тем лучше для нас и хуже для них. Марсианские осьминоги должны узнать свое место и униженно кланяться, если белому сагибу вздумается побить их палкой!», – вспомнил император восторженную речь полковника Ганнибала.
Понятно, значит и Эверард улетел в космос. Что будет завтра?
Назавтра Беллоди привел Матильду Робинсон – еще одна старая знакомая, про которую Хеллборн и думать забыл.
– Я была сердита на тебя, Джеймс, очень сердита, – сказала карфагенская шпионка. – Ты затащил меня в свой мир, и теперь я не могу вернуться домой, в Доминацию Спаги!
«Ну а ято здесь причем? – удивился император. – Это Мэгги разбила все зеркала!»
– Но теперь я готова тебя простить, – продолжала мисс Робинсон.
– Мы с Матильдой решили пожениться, – добавил сияющий Беллоди. – Благословишь?
Хеллборн ничего не сказал, только несколько раз моргнул.
А еще через месяц они ворвались к нему в комнату все вместе.
– Победа, Джеймс! Мы победили! Война закончилась! Австрийцы раздавлены, халистанцы сдались, виксосы капитулировали! Войне конец, понимаешь?!
– Мирная конференция соберется на Шпицбергене, – добавила Вирджиния. – Ты летишь с нами. Не хочу слышать никаких возражений!
«Шпицберген, – подумал Хеллборн. – Там все началось. Там все и заканчивается. Замкнутый круг, вернувшийся на круги своя. Змея укусила себя за хвост».
Они летели на север на роскошном императорском дирижабле, в сопровождении грандиозного эскорта из десятков больших кораблей и крошечных микроцепов.
– Победа! Великая победа! – повторял Беллоди. – Все, что мы задумали, все, что планировали – и даже больше! Гренландия, Исландия, Непал – наши, и не только! Никогда еще Альбионская империя не знала подобного могущества!
– Это сегодня, – заметил Хеллборн. – Но что будет завтра?
Все были так потрясены, что не сразу ему ответили.