Чтение онлайн

В ящике с аварийным запасом обнаружился бинокль, и Хеллборн принялся вглядываться в серые полярные сумерки. Справа никого. Слева никого. На севере и юге тоже чисто. Обычно, когда начинается война, такие узкие коридоры просто кишат морскими и воздушными кораблями… Похоже, русские действительно ограничились субмаринальным десантом. Основные силы флота находятся гораздо южнее, сторожат подходы к Мурманску и Архангельску. Но мы туда не пойдем.

Освободив трупы от всех полезных вещей вплоть до часов и зажигалок, альбионец по одному выпихнул их за борт. Покойтесь с миром. Нет ненависти к мертвым врагам.

Коекак привел кабину в порядок. Запах остался, но ему не привыкать.

Еще раз осмотрел пульт управления и аварийный ящик. Как это типично для русских, никакого намека на радио. Вместо этого целых три сигнальных пистолета.

Компас, примтивный навигатор, автопилот… Слава предкам, все работает. Все было хорошо, и хорошо, что было. А теперь, курс 17–68…

Через много часов, когда он только собирался выключить двигатель и сделать очередной перерыв, его ослепил прожектор и дважды оглушил мегафон, нордачем и английским:

– Береговая оборона Исландии! Глушить мотор, стоять на месте!! Назвать себя, ждать призовую команду!!!

– С Новым Годом, – ответил Джеймс Хеллборн.

Глава 2. Увидеть Лондон и умертвить

Хеллборн сидел на подоконнике и делал вид, что любуется лондонским пейзажем, а гросскоммандер Натаниэль Гренвилль сидел за столом и делал вид, будто наводит порядок в куче цветных карандашей. Они оба делали вид.

– Вы отлично поработали, Джеймс, – как бы между прочим заметил гросскоммандер.

Сэр Натаниэль, военноморской атташе Нового Альбиона, был сед и импозантен. Чернозолотой мундир, украшенный многочисленными Орденами Британской Империи, импозантность только подчеркивал. Гросскоммандер Гренвилль слишком много времени проводил в Лондоне и очень редко возвращался домой. Вслух он часто выражал сожаление о старых добрых временах, когда Новый Альбион входил в Британскую империю, поэтому обитатели Нижнего Фрэнсисберга называли его не иначе, как "младобриттом" – и это было далеко не самое сильное оскорбление. Но Те, Кто Принимают Решения, были лучше осведомлены об истинном положении дел, поэтому сэр Натаниэль продолжал занимать свой пост и творить добрые дела во имя Родины и Расы.

– Вы шутите, сэр, – Хеллборн выдавил из себя кислую улыбку. – Это была настоящая катастрофа.

– Нуну, Джеймс, вы же не собирались остановить русское вторжение в одиночку? Это было бы слишком даже для вас!

– Но теперь Свальбард потерян для нас надолго, если не навсегда… а ведь он так был нам нужен, – Хеллборн оставил подоконник и перебрался в ближайшее пустое кресло.

– Все еще только начинается, лейтенант, – военноморской атташе полюбовался на аккуратную "поленницу", составленную из красных карандашей. Ура, с одним из цветов покончено.

– Будет война, сэр? – Хеллборн понизил голос.

– Не будем себя обманывать, Джеймс, – сэр Натаниэль переключился на оранжевые карандаши. – Мы ждали ее, мы к ней готовились, мы желали ее. Мы даже молились на нее.

– Сколько у нас времени? – голос Хеллборна упал еще на несколько децибелов.

– Несколько недель, не больше. Максимум месяц, говорят оптимисты, но я никогда не был оптимистом, когда речь шла о Грядущей Войне. Жаль, она начинается как минимум на пять лет раньше, чем мы рассчитывали. Но далеко не все на этой планете зависит от нас.

– Пять лет? – переспросил лейтенант. – Что мы могли успеть за пять лет? Простите, если говорю банальности, сэр, но подготовку к войне нельзя закончить. Ее можно только прекратить. Что бы мы ни сделали за пять лет, наши противники… и союзники тоже не будут стоять на месте.

– Об этом какнибудь в другой раз, Джеймс, – вздохнул Гренвилль. – Вы лучше продолжай рассказывать. Как к вам отнеслись восточники… фризы… – Сэр Натаниэль запнулся и натужно рассмеялся. – Вечно я путаю эти жаргонизмы. Неважно. Как все прошло в Исландии?

Хеллборн откинулся в кресле.

– Местное отделение секретной службы и полковник Рузвельт собственной персоной проявили такое удивительное равнодушие к моим приключениям, что я даже забеспокоился. Но сэр Уолтер посоветовал мне не обращать внимание на пустяки. Гораздо большим везением я считаю тот факт, что всего через несколько суток из Рейкъявика в Лондон отправлялся почтовый дирижабль. И вот я здесь.

– Похоже, у сэра Уолтера все под контролем, – кивнул Гренвилль.

– У меня сложилось аналогичное впечатление.

– Как вам понравился русский десант? – "поленница" зеленых карандашей была идеальна.

– Я предоставлю вам подробный отчет, сэр…

– Это само собой. Но мне интересны ваши впечатления уже сейчас. В двух словах, в общих чертах…

– Не знаю, сэр… – задумался Хеллборн. – Меня одолевают двойственные чувства. Это была блестящая операция – и безумная одновременно. Вы понимаете, что они сделали?! Просто взяли побольше солдат и запихнули их в обычные дизельные субмарины. Набили до отказа, как банку креветками. Они там плыли стоя, как пассажиры трамвая в час пик. Экипажи были буквально прижаты к своим постам. Минимальный паек, без элементарных удобств. Попробуйте проделать такой фокус с английскими, альбионскими… с моряками любого флота Старого и Нового Света – и они обязательно взбунтуются! Теперь я вижу, что у русских подобные фокусы в порядке вещей. А ято считал полковника Горлинского старым болтуном и фантазером!

– Полковник Горлинский действительно фантазер, но коевчем его рассказы не были далеки от истины. Уж мнето вы доверяете? Я имел с ними дело в прошлую войну, – гросскоммандер задумчиво поднял взгляд с потолку, – и мне совсем не понравилось то, что я увидел… Их потери были велики? Я не имею в виду сражение, – уточнил сэр Натаниэль.

– Они потеряли как минимум одну субмарину, я слышал разговоры их офицеров на берегу.

– Они были расстроены этим фактом? – один из синих карандашей оказался короче других.

– И да, и нет, сэр. Не могу объяснить почему, – замялся Хеллборн, – но мне это не понравилось.

– Мне это тоже никогда не нравилось, – вздохнул Гренвилль. – И не только мне. Вот и сейчас. Короткий бросок и вся Европа в шоке. Одни в панике, другие в восторге. Правительство Его Величества выразило глубокое сожаление в связи с инцидентом. Данорвежский кабинет министров заседает круглые сутки, но не может принять решение. В Кристиании бурные демонстрации, "Копенгаген не способен удержать древнее национальное достояние".