Чтение онлайн

На поле боя замахали белым флагом, кажется сделанным из какой-то простыни. И еще одним, бывшим в недавнем прошлом чьей-то рубашкой. Хе, ну вот и второй символ, не изменившийся со времен моей молодости. Если, конечно, тот череп на ныне уже сбитом челноке действительно обозначал пирата, а не был там намалеван из желания ныне покойного пилота выпендриться как следует. Я отключил артиллерийские установки и танки, перебросив процессорные мощности Сары на управление стражами. Если вдруг понадобится – включим технику обратно, но подобное вряд ли произойдет. Противник и без того держался удивительно стойко. Из пяти-шести тысяч, высадившихся изначально десантников к настоящему моменту уцелело едва ли полторы, да и среди тех хватало раненных, которые сами ходить не могли. Потери в семьдесят пять процентов списочного состава в мое время считались достаточным основанием, дабы не наказывать солдат в случае бегства и массового представления к наградам, если они умудрялись удержать свои позиции либо добиться выполнения боевого задания. А офицеры после подобного в любом случае удостаивались судебного разбирательства, и им стоило молиться всем известным и неизвестным богам, чтобы изучающая дело комиссия не сочла чрезмерное количество трупов следствием непрофессионализма обладателей больших погон.

– Сара, я отправляюсь на переговоры с местными. Думаю к тому моменту, когда до города по нашим туннелям дойду, пожары как раз окажутся потушены, а руководство города достаточно отойдет от круговерти боя, чтобы начать вести конструктивный диалог. – Решил я, предвкушая, как впервые за очень долгое время окажусь на поверхности. Свет солнца, свежий воздух, ветер…Конечно, воспринимать их так, как в бытность свою человеком уже не получится, но это все же и не унылое рассматривание окрестностей через камеры подчиненных дроидов.

– Котик, это не рационально. Ты весьма ценен, а люди имеют две весьма опасные поведенческие тенденции. Бояться того, что не могут контролировать. Уничтожать то, чего они бояться. – Сочла необходимым предостеречь меня Сара. – Может, имеет смысл сделать одного из стражей более антропоморфным, вплоть до отображения мимики? Детали для такого дипломата фабрикаторы сообща соберут всего за двадцать минут, а если его уничтожат, то никаких проблем для нас выход из строя данной платформы не создаст.

– Нет, возможно, это и глупость, но я хочу её сделать! Просто для того, чтобы проверить, способен ли еще на действительно нерациональные поступки. – Заупрямился я, не желая сдавать позиций и оставаться в осточертевшем мне до невозможности подземелье. – И потом, рано или поздно правда все равно вскроется и люди поймут, что в качестве нашего полномочного представителя говорили лишь с дистанционно управляемой марионеткой. Так зачем же самим создавать условия для будущего скандала?

Как оказалось, я то ли переоценил скорость борьбы с огнем, то ли недооценил собственные ходовые качества. Во всяком случае, когда мои ноги прогрохотали по одному из выдвинувшихся на поверхность земли наклонных пандусов, по которым из наших катакомб выбирались танки, то людям решительно не было дела до еще одной странной и угрожающее выглядящей машины. В отличии от заливаемых водой и забрасываемых землей источников пламени, которые так и норовили разгореться с новой силой или сыпануть пригоршню углей на пока еще остающиеся в относительном порядке строения. Нет, где то озабоченные появлением внезапных роботизированных союзников люди несомненно были…Но выходить на контакт с дроидами они пока не спешили. Видимо, рассчитывали возможные варианты развития событий и разрабатывали свои линии поведения для наиболее вероятных случаев.

– Похоже, придется немного подождать. – Решил я, оглядываясь по сторонам. Огонь расстреливать из рейлаганов было бессмысленно. В принципе, можно включиться в повсеместное тушение пламени, благо ковшеобразные ладони инженерного робота могли переносить многие литры песка или безбоязненно крушить пылающие руины, но хотелось все же выглядеть при первом официальном контакте с далекими потоками более-менее представительно, а не замызганной чушкой. – Так, а кто это у нас тут плачет?

Буквально в трех метрах от меня возмущенный младенец создавал на редкость громкие звуковые колебания. Маленькому человечку, укутанному в перепачканные сажей пеленки так, что наружу торчало лишь красноватое сморщенное личико, решительно не нравилось лежать на жестком и холодном багажнике легковой машины, которой один из нападавших прострелил двигатель чем-то крупнокалиберным. И ребенок не жалея сил оповещал всю округу о своем плохом настроении, пытаясь дозваться до взрослых, которые обязаны его холить, лелеять и развлекать до тех пор, пока юный представитель расы людей не станет хотя бы условно самостоятельным. Вот только в радиусе тридцати метров от нас ни одного человека не было. А те, кто все же находился в зоне видимости, все свое внимание уделяли наполовину сгоревшей пятиэтажке.

– Баю-баюшки-баю….– Младенец, которого подняли в воздух гибкие манипуляторы и принялись осторожно раскачивать, пораженно замолк. Видимо еще никогда раньше в качестве его няньки не выступали огромные боевые роботы. Впрочем, мы с ним действительно составляли ту еще шедевральную композицию. Кто-то из оглянувшихся на нас пожарников даже в ногах запутался. Впрочем, чего там люди! Я был готов поклясться, что выражение удивления отпечаталось даже на стражах, по богатству своих эмоций находящихся примерно между улиткой и кирпичом. – Где же носит мать твою…

Интерлюдия 4

– Ну что там?! – Подергал меня за штанину старина Щепка, с которым мы служили вместе еще в первую псионическую. Правда, друг друга тогда толком так и не запомнили, слишком уж быстро нас разбросало, ну да в окопах все равно любая даже смутно знакомая рожа так и норовит стать близким тебе человеком. – Лед, не молчи, скажи уж чего-нибудь!

– Жо-па…– Глубокомысленно протянул я, осматривая окрестности и не торопясь спускаться обратно в окоп, глубина которого позволяла ходить, почти не пригибаясь. Меня словно вернуло в прошлое, когда приходилось вместе с остатками доброй дюжины разбитых подразделений зачищать полуразрушенные городские кварталы, уничтожая вражеских псиоников и толпы подчиненных им людей. Взять жертв грубой промывки мозгов живыми и вылечить было можно…Некоторых, чью личность уничтожили не полностью. Если бы пленные не так рвались устроить бунт, радуясь возможности ценой жизни поставить врагу синяк, и если бы у нас нашлось в сотню раз больше своих телепатов и психологов, а также мест, где жертвы беспринципных мозгокрутов могут дождаться лечения и проходить его без угрозы для окружающих.

– Какая конкретно?! – Истерично-испуганным тоном осведомился у меня старый приятель, вообще-то имеющий точно такое же воинское звание, обязывающее его не только самому не поддаваться панике, но и удерживать от неё остальных. Лейтенант – это вам не прапорщик какой-нибудь, под его командованием на войне могут очень даже внушительные силы оказаться! Только вот этот юнец, едва-едва начавший бриться, выпустился из учебки всего пару месяцев назад. А мне звание присвоили еще по итогам первой псионической войны перед отправлением в запас. Честно говоря, не думал, будто еще когда-нибудь придется взять в руки оружие и защищать с ним свою свободу и жизнь. Но вот поди ж ты!

– Магистр…– По полю перед окопом, которое мы только на прошлой неделе основательно так заминировали, медленно перемещался вперед самый настоящий смерч. Там, где он проходил, слой почвы сдирался на глубину метра, оставляя после воронки широкую траншею. А уже по ней катились гуськом три десятка бронированных машин, каждую из которых прикрывал едва заметный бледно-зеленый пузырь. – И танки с силовыми щитами. Двадцать дев…Уже двадцать восемь, еще один подбили.

Ударивший с фланга ярко-алый луч достал бок головной машины и, уперевшись в обманчиво податливую пелену защитного поля, на несколько секунд замер. Но потом преграда пропала, и тяжелый лазер с хирургической точностью вонзился в броню. Металл в точке фокуса стал даже не плавиться, а просто испаряться, а окружающие его листы выгнуло. Пара мгновений и многотонная машина встала как вкопанная, поскольку её двигатель вышел из строя. Вот только и луч тоже погас. Орудие и без того проработало достаточно, чтобы возник высокий риск выхода из его строя, а то и детонации энергоячейки. Я прекрасно знаю все его возможности и характеристики по той причине, что тяжелый излучатель в полку всего один. И теперь ему требуется как минимум пять минут, чтобы охладиться. А из строя выведено всего два танка. Один уже догорает, поскольку несколько мин мы закопали на некотором расстоянии от начала сплошной полосы заграждений, а второй лишился хода, но все еще может стрелять.

Смерч сместился назад и стал прокладывать дорогу, огибающую поврежденную машину. Кто-то из её экипажа от большого усердия выпалил в нашу сторону разрывным снарядом и даже умудрился положить его прямо в окоп…Вот только никакого ущерба мы от данного жеста не понесли. Состыкованные под острыми углами друг к другу короткие траншеи образовывали сеть с ромбическими ячейками. Поразить находящегося на подобной позиции человека иначе, чем прямым попаданием, было практически невозможно. А солдат у нас может и не больше, чем у врага снарядов, но наводчик и снайпер все же несколько разные военные специальности.

– Вот же жопа! – Щепка натуральным образом схватился за голову. Каской он пренебрегал, пижон…Впрочем, не сильно то и поможет даже самый лучший в мире шлем против почти трех десятков единиц тяжелой техники. Одно хорошо – выуживать пехоту из накопанных нами в большом числе траншей танки не станут. А мы еще и почти наверняка несколько единиц бронетехники из строя выведем гранатометами, когда она поближе подойдет, если гадский псионик в ранге магистра не помешает. Вот только, у этого подразделения вовсе не стоит задачи уничтожить наше подразделение до последнего солдата. Им нужно прорваться в космопорт, расположенными за нашими спинами. И захватить, либо вывести из строя челноки, которые уже пятый день не могут взлететь с планеты, поскольку расквартированные в радиусе сотни километров от нас силы вражеского ПВО собьют их к чертям собачьим.