Чтение онлайн

Наступила пауза. Минутная тишина накрыла камеру.

– Ладно, после драки кулаками не машут. В конце концов, все мы оказались здесь, – грустно подытожил Николай и посмотрел на меня. – Ну, давай, Лёха, «колись», чем не угодил властям.

Я прикурил очередную сигарету и поведал свою историю. На протяжении всего рассказа, реплики со стороны «Мокрого», типа «молодец», «вот это по-нашему», сыпались с завидной частотой. А когда я озвучил сумму в миллион рублей и четыреста тысяч долларов, изъятую у меня на даче, он встал и зааплодировал. Капитан молчал, пренебрежительная гримаса отчётливо читалась на его лице. А мне было стыдно перед ним. Первый раз в жизни я почувствовал себя мелкой сошкой перед величием духа и порядочности этого человека. Поэтому говорил спокойно, нейтральными интонациями, стараясь исключить бахвальство, на которое провоцировал меня Николай.

Общались всю ночь. Строили гипотезы, куда нас везут. После просто вспоминали интересные или смешные эпизоды из жизни. Вор, убийца и революционер, объединённые одним смертельным приговором как-то нашли общий язык и, даже можно сказать, сдружились в полутёмном пространстве тесной камеры. Как не суди, но мы все – обыкновенные люди, хоть, и наказаны другими людьми.

Глава 6.

Утром нас погрузили в «воронок» и повезли в неизвестном направлении. Кузов где мы сидели, отличался от городских «авто зэков» присутствием двух окон с решётками. Не знаю, как это сочеталось с безопасностью, но нам понравилось, и всю дорогу мы смотрели в них, периодически перекидываясь впечатлениями, заметив что-то необычное или смешное. Настроение было приподнятое, ведь мы избежали смерти, а сейчас едем, подпрыгивая на ухабах, и любуемся свободой.

Дорога тянулась в основном по тайге. Лишь очень редко попадались небольшие деревеньки или хутора. Особенно бросались в глаза мощные многолетние деревья, как будто мы попали в сказку из детского фильма. Казалось, вот-вот вылетит из-за поворота баба-яга на своей ступе, или выскочит леший. Здесь никогда не шла вырубка леса, как везде по стране, где мне довелось побывать. В какой-то момент я заметил в метрах трёх от дороги большой белый гриб. О чём сразу поведал попутчикам. Но мне никто не поверил. А может и правда померещилось.

Уже к вечеру, мы остановились у ворот со шлагбаумом, от которых в разные стороны простирался высокий забор из красного кирпича. Пятиминутная проверка документов у наших сопровождающих, и «газон» продолжает двигаться уже по асфальту.

– Военный городок, – поясняет Николай, – здоровый. Значит зона рядом.

А нам с Валерой было все равно, ведь там за окном по улицам ходили люди, точнее взоры устремились на женскую половину. В лёгких летних платьях они шли по своим делам, не обращая ни на кого внимания, проживая свои очередные будни. Но для меня они были все праздничные и очень красивые, и казалось, будто я смотрю цветное кино на экране. « Может в последний раз», – промелькнуло в голове.

И вот мы снова у шлагбаума на выезд. Опять проверка и опять грунтовая дорога. Километров десять по лесу и вновь ворота, но теперь с белым забором.

– Все, приехали. Зона, – продолжает комментировать «Мокрый».

И, правда, наверху я замечаю колючую проволоку в три ряда, а где-то вдалеке забор заканчивается деревянной вышкой с вооружённым солдатом.

Здесь проверка проходила дольше, посмотрели не только документы, но и на нас, вежливо попросили показать наручники. Потом по рации передали непонятную нам команду и пропустили. Снова асфальт, за окном бараки, отштукатуренные и побеленные, газоны, клумбы с цветами. Я насчитал шесть двухэтажных и три одноэтажных строения. На фасаде одного из них, то ли клуба, то ли столовой контрастно выделялась надпись 1934 г., выложенная из красного кирпича. Коля, что-то бубнил себе под нос о том, какая старая зона, но я не слушал; на смену моему возбуждённо лёгкому настроению пришло возбуждённо напряжённое.

Мы проехали ещё одни ворота почти без проверки, и оказались в промышленной зоне. Это было что-то! По масштабам её видимая площадь могла сравниться, наверное, с территорией завода ЗИЛ, на котором мне частенько приходилось работать по своей прямой обязанности. Чтобы пересечь её по главной дороге у нас ушло около получаса. Здесь была своя ТЭЦ с огромными трубами, железная дорога, горы песка, щебня, металлолома, множество цехов больших и поменьше, бетонный завод, самосвалы, тягачи, всего и не перечислишь, и все это двигалось и работало. Но самое главное: как подобный исполин оказался здесь посреди тайги, укрытый от людских глаз вековыми соснами и елями? Загадка.

«Воронок» подъехал к очередным воротам на выезд. Опять тщательный осмотр. Два километра по бетонной дороге и перед взором открывается необычный мост через широкую реку. Вся его верхняя часть укрыта маскировочной сеткой. А вдалеке на русле реки слева от нас возвышается искусственная плотина, несомненно, принадлежащая местной гидроэлектростанции. Конечно, она была намного меньше, допустим, той же Саяно-Шушенской ГЭС, но всё равно, смотрелась величественно.

На мосту было темно, свет плохо пробивался через плотную маскировку. Включили фары. Уже потом я осознал, что последний раз тогда видел голубое небо над головой. Мы даже не заметили, как мост плавно перешёл в узкий тоннель, проложенный прямо под тайгой. «Газончик» проехал по нему около двух трёх километров и упёрся в большие железные врата.

Водитель посигналил. Двое мужчин в защитных костюмах и в респираторах с трудом открыли высокие железные ставни изнутри, пропустили нас в, так называемый, «мешок» и тут же закрыли их. Воронок оказался на площадке метров двадцать на десять между двумя одинаковыми воротами. На тех, которые находились впереди, большими красными буквами было написано «ОСТОРОЖНО РАДИАЦИЯ». Конвоиры с нашими документами вышли из машины и куда-то скрылись. Мы переглянулись.

– Вот и приехали, – тихо сказал капитан, – от силы месяц протянем. На радиоактивных рудниках долго не живут.

– Мне сказали, что здесь никто не умирает, мол, это не выгодно государству, – возразил я.

– А ты слушай больше. Им веры никогда не было, и нет, – Николай безысходно покачал головой, достал пачку сигарет и закурил.

Мы с Валерой последовали его примеру. Повисла тишина. Настроение окончательно испортилось. Страх закрался в душу. Мысленно я себя успокаивал: «Какая разница, где подыхать; там бы расстреляли, а здесь хоть поживу ещё немного».

Через минут пятнадцать нас завели в помещение, опустили в лифте на один этаж вниз и развели по разным местам.

Глава 7.

Вообще, после того, как мы переступили порог лифта и прошли комнату охраны, в которой с нас сняли наручники, я перестал чувствовать себя заключённым. Камера была похожа больше на больничную палату или на дешёвый двухместный гостиничный номер, только без окон. Преобладали в основном белые цвета; чистые, аккуратно застеленные кровати, две тумбочки, гардероб и небольшой стол со стульями, под потолком две трубы вентиляции. Ни туалета, ни умывальника, как принято во всех тюремных жилых помещениях. Но и самое главное: за мной никто не запер засов.

Я поставил сумку около кровати и сел на стул. В голове все смешалось. Страх неизвестности вместе с голодом вызвали небольшой озноб. На тумбочке лежала пепельница, но закурить мне не довелось.

Открылась дверь. В коридоре стояла девушка, лет двадцати, с журналом в руках, довольно таки приятная на внешность, на ней был одет белый халат.

– Соколов Алексей Дмитриевич?

Как же давно я не слышал женского голоса.

– Да.

– Последовательность Ваших действий такая. Запоминайте. Сейчас Вы проследуете до конца по коридору в столовую, – она указала направление ладошкой. Голос её звучал вежливо убедительно, – после ужина пойдёте на склад, получите спецодежду, потом в баню, затем в одних трусах на медосмотр. Там все рядом, не заблудитесь. Вещи с собой никакие брать не нужно, Вам все выдадут. Затем вернётесь к себе в комнату. Пятнадцатая, – она подняла пальчик и указала на номер, прибитый на двери, – а вечером к начальнику на распределение. Понятно?