Чтение онлайн

В принципе, только для того, чтобы услышать эти слова и собиралась достопочтенная публика. Ах, нет, конечно, чтобы посмотреть, что с высшим светом стало после заговора. У меня так же были свои планы на мероприятие, где можно быстро решить немало вопросов со множеством людей. В этом и есть прелесть приемов и причина, почему на них могут ходить министры. Пять-шесть полноценных встреч можно провести за одно такое мероприятие, ну и быстро о чем-нибудь договориться на бегу, между фуршетными столиками. Кстати, мной ранее введенных.

— Мсье Сперанский, я рад, я безмерно рад, — вырвал меня из раздумий Талейран.

— Шарль, как я рад вас видеть, — почти искренне ответил я. — Но все же предпочитаю говорить в более подходящих обстоятельствах.

С ним, точно в ином антураже должна состояться встреча. Кроме того, я специально хотел промурыжить французского министра, как бы выражая тем самым свое недовольство некоторыми аспектами политики Франции, например оккупацией Дании. Хотя, по хорошему счету, я не доволен, по сути, и всей французской половиной Центральной Европы.

— Да? А я запрашивал встречи. Мой друг, вы бы сменили своего секретаря. Он на мой запрос о встрече ответил, что свободных окон, даже часа, у вас нет на неделю вперед. Неужели для меня нет? — Талейран театрально пожал плечами.

— С министром иностранных дел империи, с господином Александром Борисовичем Куракиным вы общались? — спросил я, прекрасно зная ответ, как и ход встречи, подробно изложенный секретарем князя Куракина.

— Безусловно, но мне нужно с вами переговорить наедине, — шепотом сказал министр иностранных дел Франции.

— Шарль, признаться, я хотел бы начать с вами переговоры по ряду очень животрепещущих вопросов отношений наших стран, но вы не ответили моему министру, постоянно уходите от ответа… Когда Франция покинет пределы союзницы России, Дании? — жестко спросил я, достаточно, чтобы кто-нибудь рядом, да услышал.

На людях я должен быть требовательным к этому вопросу. Император не то, чтобы негодует от того факта, что Дания под благовидным предлогом оккупирована, но Павел пока наивно думает, что Наполеон отступит, выведет свои войска, для этого пока не время. Я же хотел быстрее воспользоваться временным относительным согласием России и Франции, чтобы решить некоторые проблемы, да реализовать некоторые проекты. А то после будет явно поздно. Мы неминуемо столкнемся с Наполеоном.

— Франция придет на помощь России и уже скоро введет свои войска в датскую Норвегию, откуда и ударит по Швеции, — заявил Талейран.

Ой, дурак! Ну зачем? Он же сказал это таким же тоном, что и я, чтобы кое-кто, да услышал. А то, что уже через десять минут о заявлении француза будут знать все, даже император, сомневаться не стоит. Или не дурак? Талейрана заподозрить в скудоумии? Скорее, не распознать его замысла.

— Проследуйте, в мой кабинет, господин министр, — не особо сдерживаясь в эмоциях, явственно показывая Талейрану свое негодование, я пошел вперед, увлекая и француза.

Он только усмехнулся. А я шел в свой кабинет в Зимнем дворце, который государь разрешил пока сохранить, и думал о том, зачем Талейран, бесспорно, умный, хитрый, изворотливый, паразитирующий приспособленец, сделал такое громкое заявление. Да, это было заявление, что называется: «по секрету всему свету».

— Шарль, что думают в политических и общественных кругах Франции о коронации? И почему она заявлена задолго до того, как произойдет? Наполеон боится волнений и переворота, щупает почву? — засыпал я вопросами министра иностранных дел Франции, как только мы вошли в кабинет.

Причем, он предполагал, что я начну сейчас спрашивать за то заявление которое Талейран произнес достаточно громко, чтобы быть услышанными, как минимум еще кому-то, кроме меня. С подобным дельцом нельзя говорить предсказуемо, лучше вилять от темы к теме.

— Ха, ха, превосходная аллегория про щупать почву, — рассмеялся француз. — Ждешь от вас должного, а вы уводите разговор и заставляете перестраивать весь конструкт беседы.

— А вы, Шарль, говорите без иезуитства, прямо, как с другом и с тем, кому вы обязались предоставлять все горячие новости, — сказал я и замолчал.

В кабинет вошел Вильегородский, а с ним еще и мой секретарь, а так же двое слуг. Нам принесли капучино, фирменный русский молочный шоколад, поломанный на кусочки из цельной плитки, набор пирожных, которые называются «Щедрая Россия» с эклерами, пирожными-корзинками, безе «Анна Павловна», пирожными-картошкой и слоенным «русским тором», в иной реальности названным «Наполеоном».

— Чем могу быть полезным? — спросил Юрий Михайлович Вильегорский.

— Благодарю вас, вы необычайно любезны, — сказал я и обратился к французскому министру. — Мсье? Или все еще гражданин Талейран? Вам чего-нибудь особенного? Алкоголь?

— Нет, благодарю. И, наверное, уже называйте мсье, — отвечал Талейран сглатывая слюну.

Если бы я планировал встречу с Шарлем Перигором Талейраном, то начинал бы ее именно так, с пирожных. Француз не обжора, но ценит вкусности, считая себя гурманом. А то, какие необычные изыски ему предоставлялись, министр быстро оценил.

— Михаил Федорович, пошлите наручного под охраной за планом «Кари» и международный патентный договор принесите, — дал я распоряжение секретарю.

Рагозин замялся. У него явно было что еще мне сказать.

— Из плана выбился? — понял я заминку секретаря. — Попросите, фельдмаршала Суворова никуда не удаляться, как и Аракчеева. Я собираюсь с ними встретиться чуть позже. Ну не могу же не уважить министра дружественной страны!

Чуть ли не счастливый, Рагозин удалился так быстро, насколько это было возможно, на грани приличия. Сегодня утром парень получил похвалу, и сейчас, несмотря на мою незапланированную встречу, он не запорол службу. Я знаю, насколько я неудобный начальник, требовательный, принципиальный. Но зато, пройдя у меня стажировку, даже если и не останется секретарем, Миша Рагозин получит такой опыт, который более нигде не найдет.

— По порядку, Шарль, — сказал я и демонстративно взял самопишущее перо.

— Вы все равно считаете, что я, согласившись рассказывать вам о событиях в моей возлюбленной Франции, стану говорить правду? — сказал Талейран.

— Я уже во второй раз вас предупреждаю, Шарль? Или все же в первый? Не нужно со мной играть. Я получаю информацию не только от вас. Но не это важно. Что будет, если вы провалите свою миссию и Россия начнет скатываться в ссору с Францией? А еще… я уже пятерых ваших шпионов вычислил. Но что с ними стало? Даже Мадам Шевалье зарвавшаяся окончательно проститутка, а уже потом шпионка, и та живет и здравствует и думает, какому генералу отдаться, чтобы выяснить сведения о новом русском оружии, — я усмехнулся.