Чтение онлайн

А затем появился человек. Ему совершенно не понравилось, что волки хозяйничают в лесу. И хоть лес не принадлежал человеку, он решил, что выгонит волков отсюда.

Для начала он спустил на них свору своих псов. Псы были перебиты, но волки победу не праздновали — слишком уж дорогой ценой она им досталась.

Далее человек достал ружье и убил нескольких волков. Но остальные стали куда осторожнее, и как человек ни старался, а подстрелить еще хоть одного у него не выходило.

Казалось, что человек должен уступить и пойти искать себе другой лес, но…человек оказался умнее и хитрее.

Не успела стая оправиться от прошлых ран и сражений, как их ждало новое — человек смог приручить медведей и кабанов, усмирил лисов и шакалов, заставил слушать себя целый львиный прайд. И все эти звери были пригнаны человеком в волчий лес.

У стаи не было ни единого шанса, и они были вынуждены признать свое поражение. Однако человек не стал выгонять их из леса, позволил остаться, и с тех пор волки признали главенство человека. Он пытался их усмирить и приручить, но волки есть волки. Пока у человека есть оружие, есть псы и другие животные — волки не поднимали головы. Однако придет час, и стая покажет зубы….

— Да, — кивнул я, — помню эту сказку. Мне всегда было жаль волков. С ними обошлись несправедливо.

— Есть такое, — хмыкнул отец, — но…ты не улавливаешь в этой сказке аллегорию?

— Аллегорию? На что? — нахмурился я.

— На нашу историю.

Я недоуменно поглядел на отца.

— Стая — это мы, Тирры. Кабаны и медведи — наши соседи. Графа Орта помнишь еще?

— Естественно.

— А что изображено на его гербе?

Я понимающе хмыкнул. Вот, значит, кто все эти «лисы, шакалы, медведи и кабаны» — эти животные на гербах наших соседей. Но кто такие «львы»?

Я задал вопрос отцу и тот удивленно уставился на меня.

— А у кого на гербе львы?

Ну да, что-то я торможу. Центральные герцогства. Там что не герб, то лев. То с короной, то с мечом, то с копьем, то с лилией…

Что ж, аналогия ясна, но…человек. Что насчет него? Это кто?

Однако спрашивать это у отца я не стал, решив пораскинуть мозгами. И ответ пришел сам собой — император. Человек — это олицетворение империи. Она повелевает «львами, кабанами и медведями». Империя пришла на территории графства Тирр и империя заставила нас склонить головы. Так ведь получается?

— Вижу, ты понял? — усмехнулся отец, глядя на меня.

— Кажется, да, — кивнул я, — но…я не понимаю. Ведь в учебниках истории…

— Историю пишут победители, — ответил отец, — а в той войне победила империя. Так что учебники написаны империей и прошли имперскую же цензуру. О том, как все было, что наши предки думали о той войне — ни слова.

— А что они думали?

— Сам как считаешь? Те легенды и сказки, что ты слышал от меня, рассказывают своим детям и другие дворяне. И простолюдины тоже.

— Но ведь в сборниках…

— В сборниках тоже цензура империи. Сказки в их исконном виде существуют только на словах, ведь раз ты упомянул сборник — ты помнишь, что там было? Отличалось ведь от того, что я рассказывал?

— Еще как, — хмыкнул я.

— Ну вот…

Я задумался. Вот, значит, каково наше наследие… Империя — это не светоч во тьме, не то, что нас всех объединяет. Империя — это захватчик, оккупант. И мой народ, моя родина — одни из порабощенных.

Забавно, если бы я узнал об этом лет пять назад, то был бы в глубочайшем шоке. Но сейчас… М-да… Общение с внешниками, а также столкновение с алчными и подлыми церковниками слишком меня изменило.

А быть может, просто вырос и начал воспринимать мир не только в белом и черном цвете.

Как бы там ни было, а все сделанные только что открытия никак не объясняли того, зачем отец здесь, зачем мне все это рассказывает и что ему нужно от меня.

— Да все просто, — ответил он, когда я задал эти вопросы, — помнишь еще одну сказку? О том, как люди решили, что из волков можно сделать домашних псов?

— Это когда они долго терпели побои, делали вид, что поддаются дрессуре, а затем вырвались на свободу и устроили кровавую баню в деревне? — уточнил я.

— Именно это, — кивнул отец.

— Помню. И?

— Ну вот, настала пора вырваться на свободу.

Я недоуменно поглядел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Или, что будет более правильно, я уже догадался, о чем речь, но озвучить такое, даже отцу… В конце концов, он лорд империи. Неужели он…

Отец же с улыбкой наблюдал ту гамму эмоций, которые гуляли по моему лицу. Он дождался, когда я немного успокоюсь, свыкнусь с той мыслью, что пришла мне в голову, и заявил:

— Да-да, ты все правильно понял. Пора сбросить имперское иго с наших плеч.

— Хочешь, чтобы я помог тебе создать отдельное королевство для Рикара? — усмехнулся я.

— Ты так и не понял… — сокрушенно покачал головой отец, — я хочу, чтобы ты мне помог создать отдельное государство для Тирра. И чтобы ты стал во главе…

— Я?! А Рикар?

— Боюсь, что он не годится для такой работы, — покачал головой отец, — даже в качестве имперского лорда он не справится…

— Забавно, что ты это наконец признал,– усмехнулся я, — еще более забавно, что ты не замечал этого раньше…

— А почему ты так решил? — нахмурился отец.

— Почему? — искренне удивился я такому вопросу. — Да какой из него правитель? Посмотри, что он делает, как он себя ведет. А та война с бароном Кракалом? Он ведь мало того, что чуть не пустил под откос всю кампанию, так еще и умудрился попасть в плен, стать заложником барона… Если ты знал, что он не годится в управленцы, на кой черт поставил во главе всего?

— Считай, что это был его последний шанс проявить себя, — ответил отец, — и он провалился.

— Теперь, значит, ты решил поменять наследника?

— Давно решил. Тем более что ты свои испытания с блеском прошел.

— Испытания? Ты их и мне устраивал? Вот как это называется! — зло рассмеялся я. — А я уж думал…

— Ты неправильно думал, — перебил меня отец, — и не о том. Твое испытание было в том, чтобы создать свое баронство. И ты с блеском выполнил задачу.

— Какую еще задачу? — возмутился я. — Мне подвернулся шанс, я им воспользовался. И какое ты имеешь отношение к баронству? Церковники предложили мне…