Чтение онлайн

— А як табе мурманские дзеуки?

— Клевые девки! Просто атас! — усмехнулся Калашников. И в подтверждение своих слов сделал красноречивый жест, изображая необъятный размер грудей поморских девок.

Щербаченя, слывший большим любителем прекрасного пола, завистливо причмокнул.

— Ну сядай. Паедзем до Цара-батюшки…

В дороге Виталий делился с шофером своими впечатлениями от Мурманска и тамошних девок, которых, к слову сказать, не только пощупать, но даже разглядеть толком не успел. А сам между тем напряженно думал о своем.

Отправляясь в очередную командировку, он и не предполагал, что вернется в Москву несолоно хлебавши. Такого с ним еще не случалось. До сих пор, куда бы Калашников ни поехал, ему неизменно удавалось накопать исчерпывающую «информацию к размышлениям», как выражался Тишайший. И если не окончательно распутать порученное дело, то хотя бы сдвинуть его с мертвой точки.

Однако на сей раз у Витальки приключился облом. Тем более необъяснимый и досадный, что дело, по которому он гонял в Питер и Мурманск, представлялось на первый взгляд относительно пустяковым. Но это только на первый взгляд.

Дело же заключалось в следующем. На имя генерального прокурора было получено письмо от безутешной пенсионерки из Питера, у которой несколько месяцев назад при довольно странных обстоятельствах был убит сын, отставной военный моряк, капитан второго ранга, живший вместе с семьей в Мурманске. Из письма следовало, что региональная прокуратура, куда в конце концов попало это дело, по непонятной причине всячески тормозит ход расследования и не дает старушке окончательного ответа: кто и почему убил ее единственного сына? Одним словом, обычная жалоба, каких в прокуратуре немало получали со всей России. Разобраться с этим делом Рощин и поручил Витальке.

Итак, что же случилось? Да, в сущности, заурядная история. На исходе февраля во дворе собственного дома, в одном из микрорайонов Мурманска, был обнаружен труп отставного капитана Северного флота Алёнушкина Л. А. По заключению экспертов, убийство произошло поздно вечером накануне, и присыпанное выпавшим за ночь снежком тело до утра пролежало на морозе. Убит капитан был, скорее всего, при помощи обычного кухонного ножа. При этом бесследно исчезли его «дипломат» и бумажник. А поскольку никаких конкретных улик на месте преступления обнаружить не удалось, неизбежно возникало предположение, что убийцей капитана мог оказаться кто угодно: например, обнищавший уголовник, какой-нибудь местный алкаш либо даже подросток, которому срочно понадобились деньги. А деньги, к несчастью, у отставного капитана были, ибо он работал консультантом в филиале крупной коммерческой организации при местном пароходстве. Словом, все однозначно указывало на то, что это было заурядное убийство с целью ограбления. И после двух месяцев безрезультатного расследования именно к такому выводу и склонялась региональная прокуратура. Нетрудно было предугадать, что в самое ближайшее время дело неминуемо будет закрыто и предано забвению. И возможно, так бы оно и случилось, не вмешайся со своей жалобой престарелая мать убитого…

Ознакомившись с затребованным из Мурманска кратким содержанием дела, Калашников пришел к выводу, что ему следует избрать нередко применявшуюся в подобных случаях так называемую «гоголевскую» тактику. Попросту говоря, следователь-ревизор прибывал из Москвы инкогнито и без лишнего шума на месте производил дознание. Разумеется. Виталька сначала посоветовался с Тишайшим и, получив его согласие, в начале мая отправился в очередную командировку.

Однако вместо того чтобы, как водится, сразу лететь на место преступления, то есть в Мурманск, Виталька решил предварительно навестить безутешную старушку, которая проживала в Питере на знаменитой Бассейной улице. В своей работе он вообще предпочитал использовать в основном нетрадиционные методы. И чаще всего это приносило ему удачу.

Поначалу так вышло и теперь. Пообщавшись с гражданкой Аленушкиной Варварой Степановной, Виталька тотчас взял на заметку некоторые весьма любопытные факты. Профессиональное чутье не обмануло его: дело казалось пустяковым только на первый взгляд. А если копнуть поглубже…

И Виталька копнул. Целую неделю ошивался в Мурманске. Сначала инкогнито, а затем и официально. Опросил десятки людей. Обошел множество различных организаций атомных подводных лодок в соседнем Североморске. Но, к полному своему изумлению, так ничего и не раскопал. Или почти ничего. Вот тебе и заурядное убийство.

И теперь, живописуя истекавшему завистливой слюной Вацеку Щербачене прелести мурманских девок, Виталька напряженно думал о предстоящем разговор с Тишайшим. Рощин, как никто другой, верил в него и уж наверняка не ждал, что Калашников «порадует» его полнейшим обломом. Эх, была не была, решил Виталька. Придется смириться с поражением на первом этапе. (Ход всякого своего расследования он воспринимал как очередной этап мотоциклетных гонок.) Не все же ему ходить в фаворитах. Когда-нибудь надо побывать и темной лошадкой…

Большая Дмитровка. Генпрокуратура РФ

— Привет, Надюшка! — войдя в приемную, приветствовал он миловидную и скромную секретаршу Рощина. — Мать честная, какая ты сегодня красавица! — развел руками Виталька. — Не иначе влюбилась?! — Наденька поневоле залилась краской. — Значит, опередили меня… Эх, не гулять мне на нашей свадьбе! — Секретарша надула губы и смущенно отмахнулась. — Царь у себя? — склонившись к ней, спросил Калашников.

— У себя. Только у него этот… — Расправив плечи, Наденька изобразила на лице надменную гримасу.

— Корнейчук? — Виталька брезгливо поморщился. Он не любил советника юстиции Корнейчука.

— Ну до чего ж противный, — посекретничала Наденька. — Никогда первым не поздоровается…

— Это точно, — согласился Калашников. — Знаешь что, ты ему в следующий раз, когда зайдет, фигу под столом показывай…

Девушка невольно захихикала.

— Смешной вы, Виталий Витальевич…

— Сколько раз говорил — Виталий. Просто Виталий.

— Кхе — кхе… Надюша! — вдруг раздался по селектору деловитый голос Тишайшего, услышав который Калашников тотчас вытянулся по стойке «смирно».

— Слушаю, Алексей Михайлович, — давясь смехом, ответила Наденька.

— Там Калашников еще не пожаловал?

— Пожаловал… То есть уже приехал! — поправилась девушка.

— Давай его сюда! — распорядился Царь-батюшка.

Виталька обреченно вздохнул:

— Ну вот, сейчас меня сечь будут…

Вопреки ожиданиям, Рощин встретил его добродушной улыбкой и крепким рукопожатием.

— С возвращением, голуба моя… Приятно видеть тебя, э… похожим на человека.

Виталька шутливо смахнул пылинку со своего модного костюма, который он со скрипом напялил на себя исключительно по случаю командировки.

Сидевший у окна советник юстиции Корнейчук, пожилой лысеющий мужчина, похожий на памятник самому себе, лишь снисходительно кивнул вошедшему.

— Ну что же, Владимир Николаевич, — обратился к нему Тишайший, — стало быть, так и порешим?

— Воля ваша, Алексей Михайлович, — вставая, отозвался монумент. — Хотя я на вашем месте не стал бы повторно ворошить это дело. Все и так ясно… Честь имею, господа, — на старорежимный манер кивнул он обоим и вышел из кабинета.

Рощин и Виталька понимающе переглянулись.