Чтение онлайн

Сон продолжался, и я шла через благоустроенную часть города, потом по Дерлит-стрит, к реке. Красная вода кипела и пузырилась, сгорбленные тени гулей выбирались из своих нор, не позволяя мне остановиться, шипя вслед и сопровождая меня кошмарным эскортом.

Каждый раз, дойдя во сне до берега — а это случалось всегда, — я пыталась броситься в воду, уж не знаю зачем: то ли чтобы сбежать, переплыв реку, то ли чтобы утопиться, погрузиться в забытье. И каждый раз, прежде чем мне это удавалось, гули смыкались вокруг, хватая меня липкими, холодными лапами, касаясь кожи склизкими резиновыми языками.

Однако сегодня, когда я достигла набережной, на том месте, где расходились Данвич-лейн и торговая галерея, меня поджидал человек. Эту высокую, слегка ссутуленную фигуру, волосы цвета воронова крыла, настолько же прямые, насколько непослушными были мои, нервное постукивание пальцев по бедру я узнала бы где угодно. У меня стиснуло горло. Тишина вокруг наполнилась рыком и шипением гулей всех возрастов, от щенков до матерых. Одни выгибали спины, опустившись на все четыре лапы, другие стояли прямо, почти по-человечески. Каждый из них легко мог разорвать меня на мелкие клочки, но фигура у реки, казалось, держала их на почтительном расстоянии.

— Конрад? — едва выдавила я. Мой голос из-за холода и страха больше напоминал бульканье акваноида.

Брат не взглянул на меня, только слегка повернул голову, так что тусклое серебро солнечных лучей, едва пробивающееся из-под вечно затягивающей небо этого сонного мира катаракты облаков, высветило его профиль.

— Да, Аойфе, это я.

Я остановилась в нескольких шагах от него. Толпа гулей сомкнулась позади, но я не обратила на них никакого внимания. Это было совершенно неважно по сравнению с новым поворотом сна. Пусть едят на здоровье, главное, чтобы я успела поговорить с братом.

— Конрад, я нашла его. Я нашла колдовской алфавит, как ты велел. Только скажи мне, что…

— Проснись, Аойфе. — Его голос, ровный и далекий, словно доносился до меня через эфир, а не исходил от стоящего рядом человека.

— Конрад, ты должен сказать мне, что делать дальше, — умоляюще проговорила я. — Я не знаю, что со мной происходит. Не знаю, как найти тебя.

— Проснись, Аойфе, — повторил он. — Ничего этого не существует. Проснись.

— Я знаю, некровирус… — начала я.

— …Не существует, Аойфе, — повысил тон Конрад. — Я ошибался. Не пытайся больше меня искать.

Я отпрянула, словно он ударил меня. Даже если это всего лишь сон, конвульсии мозга, отравленного заразой в моей крови, память подсовывала мне нечто уж совсем омерзительное.

— Я сбежала из города ради тебя, — сказала я. — Скажи же…

— Выслушай меня, Аойфе. — Очертания его фигуры задрожали, в отражающемся от воды свете он казался всего лишь темной тенью, зыбким призрачным силуэтом, как и все в этом сером, призрачном городе. — Я, сам того не зная, подверг тебя страшной опасности. У меня нет времени, я могу сказать только одно: перестань искать меня. Перестань искать ответы. Возвращайся домой и никогда, никогда не оглядывайся назад.

Его силуэт уже становился прозрачным, за очертаниями тела я различала разрушенную литейную на том берегу. Над выщербленными трубами пронеслась стая диких воронов, унося в своих механических когтях на растерзание жупало. Хоть в моем сне не было прокторов, расплата за ересь по-прежнему оставалась жестокой.

— Конрад… — позвала я. Я не могла потерять его, не могла вновь позволить ему ускользнуть. Мысль о том, что сейчас я проснусь одна, была невыносима. Тяжким грузом сдавливая грудь, она не давала мне дышать.

— Я сбежал, Аойфе, но ты сбежать не можешь, — прошептал он. — Тебе нужно вернуться. Всего этого не существует. Все это неправда…

Края его фигуры принялись закручиваться, как у горящего целлулоида, и он растворился в воздухе. С криком я упала на колени и закрыла лицо руками. Я могла выдержать любые издевки однокурсников, любое наказание опекунш или преподавателей. С гордо поднятой головой я переносила истерики матери и покровительственно-высокомерные — пусть им и руководили лучшие побуждения — взгляды Кэла. Но видеть, как у меня на глазах во второй раз исчезает мой брат, — к такому я не была готова. Сломленная, захлебываясь горем и яростью, рвущимися наружу, я огласила криком пропахший гнилью и разложением город моих снов. Я кричала, пока мой голос не потонул в сырой вони подземелий, в прикосновениях сомкнувшихся вокруг гулей, чьи ладони были влажными и холодными, словно у утопленников.

— Мисс Аойфе!

Я рывком села на кровати, отбросив что-то, что пыталось удержать меня. Бетина взвизгнула — я угодила рукой ей по носу.

— Все Его шестерни, мисс! Вы так кричали во сне, что и мертвого бы разбудили!

Оказывается, вой, достойный сирены воздушной тревоги, исходил от меня. Я поскорее прихлопнула рот ладонью. Тело мое покрывала испарина, а опустив глаза, я увидела, что скинула всю постель на пол.

— Ох, прости меня, пожалуйста, — проговорила я, вскакивая с кровати и выхватывая из бельевого ящика носовой платок для Бетины.

— Вашей вины тут нет, мисс, — из-под прижатого к лицу платка прогнусавила она. — Я прибежала, да давай вас трясти по глупости. Вас будто резал кто — вы не заболели, часом?

— Все в порядке, — в который раз привычно солгала я, отдергивая шторы. Оказывается, уже светало. Пока я спала, тьма рассеялась, и за окном серебрился пронизанный туманом воздух.

— Что-то не похоже было, — покачала головой Бетина. Отняв платок от носа и взглянув на пятна крови, она состроила гримаску.

— Прости, что ударила тебя, Бетина. Мне правда очень жаль, — проговорила я, обхватывая себя руками — в нетопленой комнате меня немедленно прошибло холодом. — Просто приснился глупый кошмар.

Когда окончательно рассвело, я решила прогуляться. Мне нужно было выйти за пределы Грейстоуна, чтобы стряхнуть с себя неотвязчивый сон.

Шкаф снабдил меня шерстяной юбкой и джемпером, столь же старыми и давно вышедшими из моды, как и красное платье, но для защиты от утреннего холода я все же добавила их к ботинкам и накидке.

Остальные еще спали, только Бетина возилась с завтраком на кухне, и я, выйдя через главную дверь, пошла вдоль стены особняка. Усадьба оказалась куда больше, чем мне представлялось, каменные стены изгороди терялись из виду, куда бы ни упал мой взгляд. Я оставила дом позади и двинулась по длинному пологому склону к саду. Над дорожкой нависали, переплетаясь, черневшие на фоне сизого неба ветви дубов. Повсюду за мной следовал туман, скользя между деревьями, струясь над землей и окутывая все вокруг тишиной уединения.