Чтение онлайн

— Аойфе, — хрипло вымолвил Дин, когда мы наконец оторвались друг от друга.

Я медленно открыла глаза, боясь, что он растворится в воздухе, стоит мне взглянуть на него.

— Да, Дин?

Цвет его потемневших глаз больше чем когда-либо напоминал о грозовом небе. Ладонь скользнула с шеи к моей щеке, легла на нее, коснувшись того места, на которое пришелся удар Тремейна, и наконец согрела кожу.

— Я не хочу отпускать тебя.

— Я тоже, — прошептала я. Внутри царила необыкновенная легкость, голова кружилась, и казалось, пол уходит из-под ног, но я знала, что Дин удержит меня, не отпустит.

Его лоб прижался к моему.

— Значит, так и будем стоять.

— Аойфе! — Новый голос вернул меня с небес на землю.

Мы с Дином повернулись, словно одно целое, его руки все еще обхватывали меня.

— Кэл? — выдохнула я. Что он видел? Судя по выражению лица, слишком многое, чтобы можно было как-то выкрутиться.

Кэл застыл на пороге, держа в разом опустившихся руках тарелку печенья с шоколадной крошкой и стакан молока.

— Я услышал музыку. Хотел занести тебе… — проговорил он, переводя взгляд с меня на Дина. — Бетина ходила сегодня за провизией и вот, испекла… — Он покачал головой. Губы его раздвинулись, обнажив страдальческий оскал зубов, гротескно повторявший ухмылку Тремейна. — Так, значит, Аойфе? С ним, да? Вот с ним?

— Кэл, это не то… — начала я, но его лицо окаменело, застыв в уродливой гримасе. Он не был моим Кэлом в ту минуту, и я знать не хотела того, кто смотрел на меня сейчас с таким нескрываемым презрением. Взгляд Кэла ничем не отличался от взглядов любого из тех, кто когда-либо смотрел на меня сверху вниз — Маркоса, Сесилии, да кого угодно.

— То, то, Аойфе. Он нам не ровня. Тебе придется выбирать, и меня ты больше не увидишь. — Он со стуком поставил тарелку и стакан, залив молоком весь столик. — Надеюсь, ты счастлива.

— Кэл… — Я вырвалась из рук Дина, чувствуя все, что угодно, только не счастье. Никогда мне не приходилось видеть Кэла таким злым. — Подожди же!

Но тот, все с тем же чужим, пугающим лицом, вихрем вылетел за дверь.

— Ты должна с ним поговорить, — сказал Дин.

Я закрыла лицо руками, чувствуя внутри горячий комок гнева и печали, но не стыда. Я не испытывала вины за то, что произошло между мной и Дином. Я хотела этого поцелуя с первого нашего дня в Аркхеме, а за прошедшее с тех пор время разучилась стыдиться своих желаний.

— Это не поможет, — произнесла я. — Кэл, он… ранимый. Он посчитает, что я обманывала его.

— Я не имел в виду врачевание его разбитых надежд — просто чтобы он успокоился. — Дин откинул волосы со лба. — Если он психанет, отправится в город и распустит там язык, тебе это может навредить, Аойфе. А мне придется вышибить из него дух, что совсем не здорово.

— Кэл не станет… — У меня защемило под ложечкой, и я почувствовала накатывающую дурноту: я уже не могла ручаться за Кэла так же, как в ночь, когда мы покинули Лавкрафт. — Или станет? — Того Кэла, что выскочил сейчас из гостиной, я не знала. Он мог.

— Я однажды простоял шесть часов на ледяном дожде перед домом девушки, от которой был без ума, — сказал Дин. — А когда появился ее дружок, устроил такое, что потом целую ночь провел в кутузке. — Он поднял пальцами мой подбородок и легонько поцеловал меня в лоб. — Парни много чего делают, не подумав как следует, когда по уши влюблены.

— Она была красивой? — спросила я. В голосе, помимо моей воли, прозвучала непрошеная резкость. — Та девушка, из-за которой ты попал в тюрьму?

— Да, довольно-таки красивой, — ответил он. — Золотистые волосы, голубые глаза. Стандарт. — Отпустив мою руку, он подмигнул. — Она была не ты, это уж точно. — Дин откусил печенье, посыпая крошками подбородок, и облизал пальцы. — У Бетины просто талант к готовке. У нас бы сказали, что она прямо волшебница.

Я наклонила голову:

— А меня бы у вас как назвали?

Он подумал.

— Опасной. То, чем вы владеете, ты и твой старик, — магия стихий, всякие штуки с огнем и железом — не каждый день встретишь, а еретикам известно, что с необычным лучше не связываться, иначе и до завтра не доживешь.

Я бросила взгляд на свои ладони. Даже здесь, в гостиной, где не приходилось говорить о механизмах сложнее дверных петель да задвижек, я пальцами ощущала Дар, звучавший в резонанс с железом у меня в крови. Впервые в жизни я воспринимала собственные руки как нечто ужасающе чуждое, словно они принадлежали какому-то незнакомцу, которому подвластны жуткие, сверхъестественные силы.

— Да, нужно, наверное, попробовать все уладить, пока Кэл и впрямь не сделал ноги, — пробормотала я. Мысль, что мне предстояло отговаривать лучшего друга от предательства, больно задевала меня.

— А я выйду покурить, — отозвался Дин, — но буду в пределах досягаемости. Если начнет вдруг грубить, только крикни.

Прежде чем выйти, он поцеловал меня в макушку, и я, стараясь отогнать угрызения совести, ощутила магнетическое притяжение поцелуя и отклик Дара на него.

— Кэл? — Покинув гостиную, я миновала бильярдную и оказалась в кухне — нигде ни следа. — Кэл, где ты? — Если он и вправду ушел, придется бежать за ним, на что у меня не было ни малейшего желания.

— Он вышел прогуляться, — откликнулась Бетина, которая, засучив рукава, месила на разделочной доске белую глыбу теста на хлеб. — Сказал, ему нужно подышать воздухом. Выглядел он и правда как будто вот-вот взорвется.

— Это моя вина, — вздохнула я. Были у него на то основания или нет, но Кэл разозлился из-за меня, и чувствовала я себя теперь препаршиво.

Бетина, оставив тесто, отряхнула руки о передник, на котором отпечатались белые, призрачные следы пальцев.

— Могу я кое-что спросить, мисс? И рассчитывать на честный ответ?

— Самый честный, на какой я только способна, — заверила ее я, гадая, что это еще за напасть на мою голову. Подойдя к холодильному шкафу, я открыла его, но ничего не взяла — желудок бунтовал против любой пищи, да и съестного внутри все равно не было.

— Кэл вам по сердцу?

От изумления я выпустила хромированную ручку, и дверца захлопнулась.

— По сердцу ли?.. — Хороший вопрос. Кэл — джентльмен, верный и чистый рыцарь. О Дине этого не скажешь. Но Кэл готов был видеть во мне худшее, а кроме того, я уже не могла вновь стать такой, какой, по его мнению, мне надлежало быть. Теперь, когда я нашла путь в мир Дара и Доброго Народа, мир, который считала существующим лишь в матушкиных россказнях, назад для меня дороги не оставалось.