Чтение онлайн

— Отец — дело домашнее, — согласился Муромец.

Соловей-Разбойник встал, обтер руки о штаны, рассовал белье по карманам:

— Пора мне. Домой. Знаешь, как хорошо в доме жить? Тепло, чисто, уютно. Жена… Ты ее видел? Может, она для кого и кикимора, но для меня прекрасней ее нет… Ты вот чего, — спохватился вдруг. — Возьми с собой вот это, пригодится.

И протянул Илье свисток.

— Зачем мне? — спросил Илья.

— Это не простой свисток. Сотовый. Пчелы, по моей просьбе, делали. Где бы ты ни был, засвистишь, я услышу. Только не пользуйся часто: энергетическая пыльца быстро испаряется.

— Спасибо, — растрогался Илья. — Ты уж извини меня, если что. Столько я тебе всяких бед причинил, гонял тебя, а ты мне помогаешь…

— Ничего, — улыбнулся, вспоминая, Соловей-Разбойник, — ничего. Мы русские — это многое объясняет.

Они обнялись, и каждый пошел своей дорогой. Соловей-Разбойник — к молодой жене, хоть и кикиморе, но самой прекрасной на свете. А Илью Муромца ждали новые приключения.

Князю Андрею Федоровичу доложили о прибытии Ильи Муромца в тот момент, когда правитель Руси подписывал разрешение на открытие в Суздале филиала мастерской пошивочной фирмы «Хого Босс».

«Пожалуй, следует издать указ, чтобы названия иноземных фирм у нас везде по-русски писались. Вот „Хого Босс“ как будет? „Гоги-хозяин“? Тоже неплохо», — размышлял князь. И в этот момент сообщили о том, что Муромец уже в княжеских палатах.

Князь аккуратно положил на стол свое любимое, покрытое тончайшим слоем золота гусиное перо «Парк Юр» и поспешил навстречу богатырю. Но Илья уже вошел в малахитовый кабинет князя.

Кабинет действительно был малым хитом княжеских палат. Небольшой и уютный, отделанный ценными породами дерева, гранитом, мрамором, яшмой и янтарем. У большого окна стоял дубовый стол с золотым и серебряным орнаментом. Восхитительный атрибут стола — чернильница из зеленого малахита и горного хрусталя в виде двуглавого орла, восседавшего на троне.

Кресло под стать столу. Из того же материала, но покрыто дорогими шкурами черной игуаны.

Из остальной мебели — несколько стульев, скамья почти во всю стену и небольшой комод. В красном углу недалеко от стола — икона с лампадкой.

— Приветствую тебя, князь Андрей!

— Доброго здоровья, Илья!

Они обнялись. Оба высокого роста, но богатырь все же повыше и в плечах заметно пошире.

— Как добрался? Не устал с дороги? Прохор, скажи поварам, что сегодня с княжеской семьей Муромец обедать будет, пусть накрывают в большой гостиной. Да распорядись, чтобы баньку натопили!

И вновь, обращаясь к богатырю:

— Проходи, Илья, давай вот здесь на скамье и присядем.

Муромец отвечал:

— За хлеб-соль спасибо. И за баньку — с дороги благодать попариться. Добрался хорошо. Старых знакомых повидал, лесами-лугами полюбовался.

О некоторых деталях путешествия богатырь предпочел не упоминать.

— Как, князь, супруга твоя, дети? — спросил Илья.

— Спасибо, живы-здоровы.

— Сегодня с утра на ярмарке княжна Ольга прослышала, что завезли из Парижа толченые молодильные яблоки в тюбиках. Я ей говорю: возьми нашей малины, да грушу-дичку, да птичьего молока — лучше всяких иноземных средств. А она мне в ответ: «Ты — мужик, ничего не понимаешь! От моды отставать нельзя. Я испанские молодильные яблоки пробовала, а французские, говорят, лучше!» Так я дальше спорить не стал — пусть идет, все развлечение. Да заодно наказал лезвий брадобрейных купить, самых острых, с чудным названием… «камзол», что ли?

— «Жилет», — подсказал Илья, — у нас в деревне такие тоже продают.

Подали холодный медовый квас. Илья, зажмурившись от удовольствия, сделал несколько больших глотков ароматного напитка.

— А у тебя, Илья, все живы-здоровы? Как жена, Елена Прекрасная? Сынок Руслан?

— Слава Богу, все в порядке. Елена — прекраснеет день ото дня, сынок уже до школы дорос — буквы, числа зубрит.

— Ух ты, время летит! А вроде еще вчера на твоей свадьбе гуляли! Ну, пусть Руслан таким же непобедимым и смышленым будет, как и его отец!

Илья Муромец поблагодарил князя за добрые пожелания, но тут же перехватил инициативу разговора.

— Андрей Федорович, я же по опыту знаю: если расхваливаешь меня, значит, поручение будет тяжелое и опасное. Давай о деле…

Князь посерьезнел, выпрямился и, то глядя прямо перед собой, то бросая взор на богатыря, заговорил о деле, ради которого послал к Муромцу самого шустрого голубя.

— Три дня назад срочным рейсом ковра-самолета от моего посла в Париже пришло большое письмо. Я эту грамоту три раза перечитывал… В Европе, Илья, сейчас такой переполох творится! А началось все с того, что в далекой Латыньской земле случилась большая война…

Илья слушал внимательно рассказ князя, изредка кивая головой, очевидно, заочно оценивая силу и опасность потенциального противника. Князь продолжал рассказ:

— Текила хоть и выскочил из пещеры, но тут же осторожно вернулся и заглянул внутрь. Он видел, как Термидадор убил последнего жреца и сжег колдовскую книгу. Был совсем рядом и ничего не мог сделать. Но он мог предупредить жителей портового города Карта-Рико, в сторону которого направился железный воин. Поверят Текиле или нет: сейчас это неважно.

Андрей Федорович помолчал маленько, будто ожидая вопроса, потом продолжил:

— У Термидадора в голове была географическая карта, на которой нанесены контуры материка, крупные реки, города и крепости. Деталей местности Термидадор не знал, поэтому просто двинулся напрямик через лес, сминая высокую траву, сокрушая кустарник, ломая малые деревья, обходя большие. А вождь племени Пернатого Змея знал все тропинки и дороги, ведущие через густой лес к побережью. Ему много раз приходилось водить торговые караваны под охраной своих отрядов. И теперь он бросился бежать самой короткой дорогой и вскоре обогнал Термидадора… Но железный воин мог идти без сна и отдыха, днем и ночью. А до побережья было более трехсот миль. Вождю приходилось иногда останавливаться на короткий отдых и сон. И как ни старался и ни спешил Текила, Термидадор достиг Карта-Рико раньше…

Князь печально склонил голову.

— Когда Текила вошел в город, едва держась на ногах, Карта-Рико стоял на ушах — воин в черном, перебив команду торгового парусника, отплыл на нем в неизвестном направлении, — продолжил он через минуту свой рассказ. — А вскоре все от Текилы узнали, кто такой Термидадор и для чего ему корабль.

— А каким образом узнали об этом в Европе? Ведь, как я понял, эта клоунада случилась десять дней назад, — поинтересовался Илья Муромец.

— Одиннадцать, если точнее. И сейчас корабль с Термидадором плывет в сторону Европы, и плыть ему еще больше месяца. А узнали благодаря посланцу сплетной грамоты «Их уха в ухо».

— Это еще что? — удивился Илья Муромец.

— О, эта забава сейчас очень популярна в Европе. Вот у нас что в грамотах пишут? Княжеские послания иноземным королям, указы, письма друзьям-родственникам. А в Европе, кроме этого, еще стали собирать всякие слухи, сплетни, рассказы путешественников, очевидцев происшествий, заносят все это красивыми буквами на пергамент или ткань, сворачивают в трубочку и продают. И называются такие грамоты «сплетными». Завелись даже сплетные конторы. «Из уха в ухо» — самая первая и самая богатая. Только в этой конторе работает полсотни писарей, каждый из них в день по десять копий снимает. Каждую неделю — новая грамота. Стоят они дорого, поэтому часто покупают их в складчину и читают потом по очереди или вслух. У самых крупных контор есть свои посланцы в других странах — собиратели рассказов, сплетен, новостей. У меня одна такая грамота есть, мне толмачи перевели и дословно переписали, — рассказывал князь, все дальше удаляясь от главной темы.