Чтение онлайн

В самом начале изготовления берутся мотки обычных ковровых нитей и подкладываются в гнездо высокогорной белой петюги. Птичка не желает высиживать шерстяные клубочки и выталкивает их из гнезда. Специальные сборщики подбирают мотки и относят их в ткацкую мастерскую. Это абсолютно ничего не дает. Просто обычай такой.

Придание пряже летных качеств начинается в мастерской. Клубки кладутся в фарфоровые чаши, обкуриваются благовониями. Для совершения магического обряда, за приличную оплату, приглашаются известные маги — Джин и Тоник. Иногда приходит кто-то один из них, но чаще они приходят вместе, помогают друг другу.

Маг усаживается на пол в центре мастерской, расставляет фарфоровые чаши с шерстяными мотками вокруг себя и с полуночи до первых лучей солнца читает заклинание. Постороннему человеку невозможно понять содержание текста, а тем более запомнить. К тому же некоторые фразы, особо секретные, маг произносит так тихо, что и сам едва слышит. Так и бубнит всю ночь:

И так всю ночь. В этом магическом тексте более трехсот куплетов. Немудрено, что Джин с Тоником предпочитают работать вместе, меняясь каждый час. Один — ворожит, другой — отдыхает.

На рассвете маги на носочках тихо-тихо выходят из мастерской, произнося главное заклинание: «Пусть получится не как всегда, как лучше, а лучше, как всегда!»

Не медля ни секунды, маги садятся на свои ковры-самолеты и улетают.

После магического обряда нити становятся необычайно легкими, приобретают шелковый отблеск и чуть уловимый запах персикового ликера. Сразу после отбытия магов мастерицы принимаются за работу.

И обязательно поют. Потому что так легче работается, но самое главное — мелодичные звуковые волны благотворно влияют на ковровые нити.

Особо популярна у ковроделов песня о богатыре Учкудуке Три Колодца.

В одном ауле жил такой великан, он своими руками мог охватить сразу три колодца. Имея такие колоссальные размеры, богатырь отбрасывал тень, в которой могли спрятаться от солнца половина жителей аула.

И когда крестьяне выходили на работу в поле, они просили великана в самую жару постоять и прикрыть их. Так и звали хором: «Учкудук Три Колодца, защити нас от солнца!» В конце концов с великаном случился солнечный удар, он послал всех на фиг и уехал в Египет на строительство пирамид.

А в память о нем крестьяне сочинили веселую песню. В той деревне всегда сочиняли только веселые песни…

Когда ковер соткан, его выносят на улицу, расстилают на траве, и вдова-девственница тридцати восьми лет должна попрыгать по ковру по девятнадцать раз на каждой ноге.

Весь этот процесс хотя сложный и длительный, но не очень затратный. Стоимость производства продукции резко возрастает на заключительном этапе, когда требуется надежно закрепить летательные свойства ковра-самолета.

Для этого берут ванну из чистого золота. Погружают в ванну ковер и заливают теплой водой. Ковер впитывает благородство и силу золота, становится прочным и управляемым. Но одновременно происходит процесс химической реакции магических свойств ковра и золота. В результате золото превращается в медь, и ванну для следующего ковра следует отливать заново.

Вот это и есть настоящая плата за изготовление ковра-самолета — перевести на медь двести килограммов золота. Плюс другие расходы — таможенный сбор, акцизы, налог на продажу и прочее. И выходит стоимость одного стандартного ковра-самолета свыше трехсот килограммов золота.

Но и это еще не все. Содержать ковер-самолет почти так же дорого, как и изготовить. Дело в том, что для продления срока эксплуатации, раз в два года, ковер надо опять вымачивать в золотой ванне, которая также превращается в медь. А если ковер используется очень интенсивно или в сложных метеорологических условиях, то переводить золото в медь приходится каждый год.

И как ни бились лучшие алхимики, так ничего взамен золотой ванны не придумали. А без нее ковер-самолет не поднимет и пуда веса, не пролетит и одной мили.

Поэтому и ткутся ковры-самолеты только по предварительным заказам по полтора-два десятка в год.

К несомненным достоинствам ковра-самолета следует отнести простоту в управлении. В ковер вшиваются бронзовые или золотые пластины, нажатием на которые и управляется транспортное средство. Если пилот сидит в кресле, он нажимает пластины ногой, если прямо на ковре — рукой. Обучиться управлять ковром можно всего за пару часов практических занятий. Поэтому зачастую роль пилота выполняет сам пассажир. Дальность полета ковра-самолета — не ограничена. При бережном отношении и регулярном вымачивании в золотой ванне ковер-самолет может служить веками.

Ничего еще не успело произойти на Руси в это раннее утро — ни плохого, ни хорошего. Только-только пропели первые петухи, и восходящее солнце еще не испарило прохладу ночи, а Илья Муромец уже был готов к походу, вернее, к полету. Он стоял в полном боевом облачении вместе со своим богатырским конем во внутреннем дворе княжеских палат.

Совсем недавно двор был вымощен тщательно отшлифованными прямоугольными каменными плитами. Таким образом двор был превращен во взлетно-посадочную площадку для летающих ладей княжеского флота. Сейчас здесь была только одна ладья, самая большая из всего флота, и в нее загружали провизию, оружие, а также деньги и почту для посольства Руси в Париже.

Доставили и самый ценный груз — бочку с пятью пудами топлива.

Вышел во двор князь, он проснулся чуть позже богатыря. Оглядев Илью Муромца с ног до головы, Андрей Федорович, подводя итоги осмотра, зевая, изрек:

— Имей в виду: даже твой знаменитый тяжелый меч Термидадора не возьмет, булава тоже. Копье железному воину — все равно что тростинка, а коня твоего он так пнет, что тот на Луну улетит.

Илья смотрел на князя квадратными глазами:

— Ну, спасибо тебе, Андрей Федорович, утешил. Так, может, мне прямо здесь повеситься, чего тащиться в такую даль?

— Извини, Илья, не хотел обидеть. Просто бдительности нельзя терять. А ты железного воина обязательно одолеешь. Умом! Придумаешь что-нибудь.

— Вот что, князь! — Илья подошел почти вплотную к правителю Руси и посмотрел ему прямо в глаза. — Если я не вернусь, ты о моих позаботься…

Князь на такие слова богатыря, похоже, даже обиделся:

— Мог бы и не говорить, Илья. Сам знаешь, мне твои Елена и Руслан все равно что родные. Ни в чем отказа знать не будут. А ежели этот чугунный болван и сюда доберется, спрячу я твоих и своих в глухой лес, а сам на бой выйду!.. Но уверен — не дойдет до этого! Я верю в твои силы, опыт, ум, способности. И в моей предвыборной программе… Тьфу ты, начитался всякой ерунды западной.