Чтение онлайн

— Накрытие! Накрытие! — Услышали они оба крик офицера спецназа по рации. — Террористы уничтожены! Мы продвигаемся дальше!

— Ведущий, это второй! — Вмешался ведомый, перебивая радостный голос капитана спецназа. — Ракетная атака! Две ракеты С-125 на шесть часов!

Зелин резко дернул ручку управления влево до упора и толкнул ручки управления двигателями вперед, выходя на форсаж. Преодолев звуковой барьер, Су-34 сделал резкий разворот, уходя от приближающихся ракет на северо-восток.

Стариков отчаянно начал противодействие. Контейнер радиоэлектронной борьбы под фюзеляжем [21] начал изливать потоки энергии, затрудняя работу польских радаров. Автоматически начали отстреливаться ложные цели, извергая тысячи обрезков искусственной пленки.

Он посмотрел влево. Два грязно-белых шлейфа дыма были отчетливо видны на ясном голубом небе, приближаясь к ним. Дерьмо. РЭБ и ложные цели не сработали, Польский ЗРК все еще удерживал их в захвате.

Майор завалил Су-24 и ушел к земле.

— Второй, это ведущий, — сказал он. — Грохни этот чертов радар!

— Х-31 пошла! — Крикнул ведомый.

Зелин вышел из снижения менее чем в тысяче метров. Он рискнул взглянуть влево.

Крошечная точка вспыхнула и погасла на северо-западе. Затем она вспыхнула еще сильнее и понеслась по небу. Твердотопливный стартовый ускоритель противорадарной ракеты Х-31П разогнал ее до скорости 1,8 Маха. Когда он отработал, включился прямоточный керосиновый двигатель ракеты, разгоняя ее до скорости Мах 4.

Несколькими секундами спустя Зелин увидел вдалеке огненную вспышку.

— СНР-125 отключился, — доложил Стариков.

И, вероятно, был уничтожен, холодно подумал майор. Даже если поляки обнаружили пуск ПРР и выключили радар, Х-31П также имела инерциальную систему наведения, которая наведет ее на известное местоположение радара.

Зелин взглянул назад. Без подсветки радаром, польские зенитные ракеты пошли по баллистической траектории и унеслись куда-то в небо.

Он выдохнул и начал расслабляться.

И выругался, когда в наушниках раздался еще один пронзительный сигнал предупреждения.

— Два воздушных радара, Х-диапазон, — сказал Стариков. — Определяются как доплеровские «Фазатрон» НО-19. Сигнал слабый, но растет.

Зелин переключил гарнитуру, вызывая два истребителя Су-35, приданные им.

— «Дробовик», это «Страж». Похоже, и вам выпало немного отработать свою зарплату. Два польских МиГ-29 на подходе.

Два польских истребителя МиГ-29 «Фалкрум», покрытые темно-серыми и светло-серыми пятнами камуфляжа, мчались на юго-восток к границе с Украиной.

Сидевший в кабине ведущего самолета капитан Марек Качор очень старался, чтобы раздражение не переросло во вспышку гнева.

— Еще раз, Варшава. Что именно из этого вороха приказов нам следует сделать?

— Ситуация не ясна, Ry's-ведущий, — сказал диспетчер. Качор слышал, что его голос был почти что виноватым. — У нас смутные сообщения о российских войсках на земле к западу от Буга. А теперь батарея ЗРК шестидесятого ракетного эскадрона сообщает о том, что обстреляла российские истребители-бомбардировщики.

— Обстреляла русских? — Воскликнул Качор. — Это что, война?

— Ситуация…

— Понятно, что непонятная, — перебил его пилот МиГ-29. — Нормально. Замечательно. Зашибись. Так, что с ЗРК?

— Мы потеряли связь с батареей, — ответил диспетчер.

Качор закрыл глаза, борясь с желание выдать матерную тираду, которая, вероятно, вывела бы из равновесия любого, кто его услышит, и будет стоить ему еще одного выговора от командира эскадрильи. Так же быстро он их открыл. Его МиГ-29 уже летел вслепую в переносном смысле. Не было никакого смысла лететь вслепую еще и буквально.

— Ну и что же нам делать? — Спросил он с вымученным терпением.

— Нечеткий контакт с двумя маневренными неопознанными летательными аппаратами над границей, — тщательно проговорил диспетчер. — Классифицируем их как российские Су-34.

Качор принял эти сведения молча. По известным ему данным разведки, Су-34 имел многофункциональный радар с фазированной антенной решеткой, способных обнаруживать цели типа «истребитель» на дальности до девяноста километров во всех направлениях. Он был, черт его подери, намного лучше, чем старый советский кусок дерьма «Фазатрон» на его МиГ-29. Ему повезет обнаружить русских на дальности семьдесят километров, и только если те будут прямо перед ним. Если вражеский самолет окажется сзади, они не получат предупреждения, пока тот не окажется на тридцати пяти километрах и ближе.

Если дело дойдет до ближнего боя, так сказать, на ножах, польский пилот был уверен, что его «Фалкрум» с ракетами с тепловым наведением АА-11 «Арчер» [22] смогут одолеть большие, несколько менее маневренные российские самолеты. Проблема будет в том, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы войти в ближний бой. Он пожалел о том, что ВВС не установили на МиГ-29 лучшие радары в рамках основной программы модернизации.

— Так… И каковы же приказы, Центр? — Спросил он наконец.

— Вы должны разведать ситуацию, — ответил диспетчер. На этот раз в его голосе не было и следа неопределенности или замешательства. — Не атакуйте русских, если не будете атакованы первыми. Если возможно, просто ведите наблюдение и докладывайте.

— Вас понял, центр, — сквозь зубы ответил Качор. — Я «Рысь-ведущий», конец связи.

Он посмотрел на цифровой многофункциональный дисплей американского производства. Он и его ведомый, лейтенант Милош Чарны, были уже в ста километрах от границы. При такой скорости они смогут обнаружить российские Су-34 уже через пару минут.

— Милош, ты его слышал, — сказал он ведомому. — Палец на спуск, как понял?

— Jak dla mnie, w porzadku! — Как по мне, так все отлично — ответил ведомый. — Знаешь, это все чем-то не тем воняет.

— «Воняет» — это слишком культурное слово, — ответил Качор. — Работаем аккуратно. Летим. Смотрим. Если это реальная война, а не какое-то пограничное недоразумение, мы смываемся и ждем приказов. Понял?

Чарны покачал крыльями МиГ-29 в знак понимания.

— Вас пон…

БИИИП! БИИИП! БИИИП! [23]